Рецензия на книгу

• 

  bezkonechno

  18 января 2014

  «Это мы говорим, будто мы выдумываем. На самом деле все давным-давно выдумано. Кто-то давным-давно все выдумал, сложил все в ящик, провертел в крышке дыру и ушел…»

  
  Об этой книге трудно писать, но так же невозможно и не написать, потому что до глубины души задела. Сложно. Но надо начать. Как человеку привыкшему, к реализму, мне пришлось довольно долго привыкать к фантастическому началу, однако как только я разобралась... Невероятно! Очевидно, что фантастический жанр в принципе аллегоричен и простор автору тут коллосальный. Но вопрос еще в том, как использует его писатель. В социальной фантастике всегда было о чем рассказать, безусловно. Легкий антураж, выдуманные имена, слегка измененная форма, а дальше уж насколько хватит мудрости, честности, смелости и глубины собственных взглядов.
  Я знаю, теперь знаю, почему популярна эта книга, потому что она настолько честная и всегда актуальная, до невозможности, до боли. Стругацкие выразили здесь то, о чем в общем-то мы знаем, но не говорим вслух, или - наоборот - кричим, набравшись смелости. Они сказали о боли, которая во все времена периодически нарывом болит в сердце: за свое, за ту систему, которая неизбежна, наверное, в нашем странном разном обществе, где давно забыты истины, где произошла подмена понятий. Они сказали настолько много, что я читала, оторопев:
  

  
  — А пока мы будем выжидать, — сказал он, — примериваться да нацеливаться, звери ежедневно, ежеминутно будут уничтожать людей.
  
  «У нас отличные нервы: мы умеем не отворачиваться, когда избивают и казнят. У нас неслыханная выдержка: мы способны выдерживать излияния безнадежнейших кретинов. Мы забыли брезгливость, нас устраивает посуда, которую по обычаю дают вылизывать собакам и затем для красоты протирают подолом. Мы великие имперсонаторы, даже во сне мы не говорим на языках Земли.»
  
  «Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!»

  
  Ключевыми для меня оказались самые последние страницы. Даже не вся повесть. Потому что они разрушают. В этот момент, как карточный домик, разлетается вера в людей, только подтверждая слова Шоу, о том, что мы не делаем выводов из истории.
  

  
  «Рано, слишком рано, на столетия раньше, чем можно, поднялась в Арканаре серая топь, она не встретит отпора, и остается одно: спасать тех немногих, кого можно успеть спасти.»

  
  Колесо крутится, сызнова начиная счет: понятия подмениваются ежедневно, одна власть сменяется другой, одна жестокость заменяет другую, одна сила непременно подавляет другую…
  

  
  «Самым страшным были эти вечера, тошные, одинокие, беспросветные. Мы думали, что это будет вечный бой, яростный и победоносный. Мы считали, что всегда будем сохранять ясные представления о добре и зле, о враге и друге. И мы думали в общем правильно, только многого не учли. Например, этих вечеров не представляли себе, хотя точно знали, что они будут…»

  
  Время меняется, безусловно. И тут уж кому в какой период повезет или не повезет жить. Но времена, когда приходится бороться за свои собственные ценности, периодически наступают, в более или менее глобальных масштабах.
  

  
  «Нужно, наконец, твердо понять, что ни ты, ни я, никто из нас реально ощутимых плодов своей работы не увидим. Мы не физики, мы историки. У нас единицы времени не секунда, а век, и дела наши это даже не посев, мы только готовим почву для посева. А то прибывают порой с Земли… энтузиасты»
  
  «Я вечный главарь мятежников, и я знаю, что вся моя сила в необыкновенной живучести. Но эта сила не помогает моему бессилию. Мои победы волшебным образом оборачиваются поражениями. Мои боевые друзья становятся врагами, самые храбрые бегут, самые верные предают или умирают. И нет у меня ничего, кроме голых рук, а голыми руками не достанешь раззолоченных идолов, сидящих за крепостными стенами…»
  
  «Я знаю только одно: человек есть объективный носитель разума, все, что мешает человеку развивать разум, — зло, и зло это надлежит устранять в кратчайшие сроки и любым путем. Любым? Любым ли?.. Нет, наверное, не любым. Или любым?»

  
  Трудно быть Богом...

  59 понравилось

  10

  361