Рецензия на книгу

• 

  nuker18 января 2014 г.

  Автор этой книги был долгое время забыт. В 1959 году о нем вспомнили, переиздали его очерковый роман «Прокаженные». Оказалось, что книга эта интересна современному читателю, что она читается с увлечением.
  Многое поразило читателя в этой книге о прокаженных: и большая-в сущности, научная – эрудиция писателя, и живость повествования, и правдивость изображенных в романе событий и лиц, и, наконец, самый образ автора – деятельного, страстного гуманиста,– очень привлекательный образ, который отчетливо угадывается за всем, что здесь написано.
  

  Александр Дымшиц.

  
  Как же замечательно, что вспомнил об этой книге, нашел ее и прочитал. Ни разу не пожалел о том, что читаю ее.
  Можно, кончено, возразить: «Книга, то о болезни, чего же тут хорошего и так на каждом шагу не здоровье встречаешь».
  Да книга именно о болезни. О болезни, которой много сотен лет, которая существует и поныне, которая имеет много названий и много страшных ликов.
  

  
  – Да,– Туркеев наклонил голову,– вы все считаете проказу за музейную редкость… А ты знаешь, ведь в одном только Бельгийском Конго их двести тысяч; и шестьсот тысяч прокаженных в Африке… Нигерия… Ты слышал когда-нибудь про такую страну? Нет? Там их сто тысяч. А про Анголу что-нибудь знаешь? Я тоже не знаю про Анголу. Я знаю только одно, что в этой неизвестной мне Анголе – двадцать пять тысяч прокаженных. В Латинской Америке их шестьдесят тысяч… Доктор Аббот несколько лет назад предпринял путешествие по Европе с целью выявления очагов проказы. Вероятно, он ехал преисполненный уверенностью, что таких очагов не встретит. Но он встретил их в Англии, Югославии, Италии, Швеции. Доктор Аббот, к сожалению, не ездил в Персию, в Турцию, в Японию.

  
  Это книга представляет собой, как в сказке живую и мертвую воду. Мертвая вода - это сама болезнь и не радует она, описание ее клинических характеристик угнетает и пугает, число покалеченных душ и тел шокирует, но после живой водицы ты, как бы оживаешь, становится немного легче. Живая вода этого романа – это выздоровевшие, это люди пронесшие надежду на выздоровление сквозь боль и порицание, это поддержка близких и родных (не всегда, правда), это подвиг врачей. Много эмоций дает роман, просто наполняет тебе этими событиями, переживаниями, страхами и радостью.
  Про такие эпидемиологические инфекции читать не просто, сразу начинаешь в голове перебирать все возможные случаи столкновения с ними и возможными вариантами заражения. Начинают в голове копошиться какие-то дурные мысли. И уж, наверное, совсем в тему будет вспомнить, как Ваш покорный слуга, по воле рабочих обстоятельств, оказался на территории туберкулезного диспансера. Идешь и думаешь: «Хоть бы никто не чихнул», «Хоть бы ни к чему не прикасаться», «Как бы быстрее все здесь сделать и бежать, бежать». Ну и последняя мысль: «Как же тут люди работают?».
  А люди и врачи в этой книги работают, да еще как работают - не жалея себя, разрушая стереотипы у большинства, насчет страхов перед проказой. Врачи дарят людям вместе с надеждой, в придачу, еще и новую здоровую жизнь.
  Как детально и интересно Шилин описываете судьбу, характер и жизнь больных в лепрозории. Показывает отношение людей к проказе, их желание и не желание с ней бороться. Замечательны по-своему все герои произведения. Можно удивительно долго приводить примеры:
  

  • Протасов со своей жгучей жаждой найти тайну палочки Гансена.

  
  

  
  – Не говорите, Максимовна,– оживляется он,– тут-то и тайна, большая, неслыханная!– У Протасова загорелись глаза.– Такая тайна, Максимовна, что жутко даже становится, когда вникать станешь. Нет большей тайны на земле, чем эта. Вот про смерть говорят: тайна… Что, дескать, там? Что же там? Сгнил человек – и все, и нет человека,– вот и тайна вся… А эта уж по-настоящему хватает. Эта – от дьявола, из ада пришла, из самой тьмы… Есть, Максимовна, две тайны: одна – божья, другая – дьявольская,– не смейтесь только над неученостью моей. Божья тайна простая, радостная, светлая. Вот смерть: кончился человек, и нету его, пришел из земли и ушел в землю, и стал землей, и из земли этой вырастет злак, и злак опять войдет в человека… Или же, скажем, звездочки. Что там, на звездочках-то? Неизвестно. Тайна. А думаешь о них радостно.

  
  Вера Максимовна бесстрашно нарушающая нормы безопасного общения с больными.
  

  
  Такие высказывания больных трогали девушку необычайно. Она почему-то пуще всего боялась, как бы они не сочли за трусость ту осторожность, о которой напоминал директор и которую приходилось иногда соблюдать, чтобы не огорчать Сергея Павловича. Ведь прокаженных больше, чем сама болезнь, психологически угнетает эта подчеркнутая осторожность здоровых в отношениях с ними.

  
  Кургузкин унаследовавший свою болезнь от благодетеля.
  

  
  Эта подробность заключалась в следующем: проказа, которой болел Кургузкин, была проказой Басова. Пять лет назад заболев ею, тот приказал ему растирать себя мазями и тем заразил этого «невольника», как называл Петя в своем дневнике Кургузкина.

  
  Книга понравилась, полюбилась и оставила неизгладимые впечатления и могу только пожелать будущим читателям, испытать точно такие же чувства и даже лучше. Читалась легко и можно даже сказать незаметно. Незаметно в отношении времени, на нее потраченного. Настолько книга забирает на себя все внимание и переключает все твои чувства на героев книги, что даже не ориентируешься во времени, читаешь чтобы узнать судьбу больных, читаешь чтобы от плохих чувств, наконец, получить позитивные эмоции - узнать, что кто-то смог излечиться.

  P.S. Когда читал роман Шилина, две книги всплыли в моей памяти:
  Историческая трилогия. Часть первая. Чингиз - Хан
  

  
  – Мы – проклятые Аллахом. Сегодня мы приехали на этот остров и здесь будем рыбачить.
  – Разве ты не видишь? Мы все прокаженные; еще живые, мы разваливаемся, как мертвецы. Смотри, вот у этого отвалились все пальцы. У этого отпали ступни ног и руки до локтей, и он ходит на четвереньках, как медведь. У этого вытек глаз, а у этого распался язык, и он стал немым.

  
  Царство небесное. Король-крестоносец
  

  
  – …Я боюсь взглянуть на себя, – шептал король. – Только на руки смотрю часами, часами наблюдаю, как подступает погибель… Мои руки! Мои руки!… Я стараюсь ни к чему не притрагиваться – и не могу не смотреть на них… забыть хоть на минуту о своей болезни… Пока что мясо, хоть и гниющее, держится на костях, но что случится через месяц? Через год? Сегодня, когда меня несли в паланкине, сквозь щель в занавесях я видел одного прокаженного: вместо лица – черная яма… Ни глаз, ни носа, ни губ… Скоро и я… и я…

  11

  51