Рецензия на книгу
Письмовник
Михаил Шишкин
wondersnow16 февраля 2023 г....и прогремел на стрелках далёкий трамвай.
«Всё никак не могу к себе привыкнуть. Всю жизнь привыкаю – и не могу. И к жизни привыкнуть никак не получается, хотя пора бы уже...».«В начале снова будет слово», как и всегда. Но что это за слово? Любовь и ненависть, время и одиночество, жизнь и смерть... Какое хочешь, такое и выбирай. С человека чуть ли не с детской поры начинают спрашивать, кто он и чего хочет, и ответы на эти вопросы он должен найти сам, без посторонней помощи, без чужих подсказок, без жульничества. Но как это сделать, когда ты ещё ничего о жизни не знаешь? Как вообще можно отыскать ответы на самое главное, если мир, как внутренний, так и внешний, вечно пребывает в раздрае? Ну, как-то. Жизнь такая, понимаешь ли, легко в принципе не бывает, и разъяснить, как же прийти к своей цели, невозможно, ибо «Это нельзя объяснить, это можно только пережить». Вот и персонажи сего сказа продирались сквозь тревожное будничное, чувствуя и переживая, у каждого – своя боль, у каждого – своя трагедия, но вопросы, несмотря на множественные различия, в целом были схожи. «И мир – это не сон, и я – это не иллюзия, я – существует, и нужно сделать его счастливым». Но где оно таится, это столь желанное, призрачное счастье? И есть ли оно в принципе, или это всего лишь наивная, сказочная блажь?
«На первой странице война, на последней кроссворд». Их разделяли не километры – десятилетия, но это было не столь важно. Не друг другу они писали и даже не своим возлюбленным, они писали самим себе. Владимир был на войне, где, наблюдая за жестокостью и дикостью себе подобных, за сравнительно короткое время понял, что не к смерти готовиться надо, а к жизни. Александра проходила через иные испытания, и спустя много лун её настигло то, от чего она так тщилась убежать, – хладное, беспощадное одиночество. Тяжело им было, тоскливо, страшно. Да, страх бывает разным, и это важно понимать. «А так хочется уйти от этого всего, спрятаться, забыться, вспомнить что-нибудь из детства, мою комнату, книги...». Спустя время многое переосмысливаешь, вот и они, окунаясь в озеро былого (аромат сирени после дождя, репейник в разбросанных по плечам кудрях, чёрный от черёмухи язык), иначе смотрели на пройденное, тех же родителей начинали понимать, и как же сильно хотелось им вернуться в то далёкое солнечное время, в котором было так много простого счастья, о коем они даже и не подозревали... «Книги только делают вид, что они о любви, чтобы читать было интересно. А на самом деле о смерти. В книгах любовь – это такой щит, а вернее, просто повязка на глаза. Чтобы не видеть. Чтобы не так страшно было». Повязка, вот что это было. Не о любви эта история, а о жизни и смерти. В каком-то смысле это была самая настоящая исповедь, ибо их жизни должны были вот-вот закончиться, у него – лихорадка, у неё – снегопад, а что будет после и будет ли вообще, придёт ли, гремя, тот самый трамвай? «Быть или не быть? Смешно. И непонятно». Вот они и хватались за перья и ручки, выводили эти скачущие строки, в которых был так явственен крик отчаяния. Да, непонятно... Вот и всё, что осталось. То самое слово.
Странная история, и эмоции после неё тоже странные. Я так и не поняла, что я чувствую и чувствую ли вообще. Мне понравилась поэтичность слога, многочисленные поклоны в сторону именитых мастеров тоже пришлись по душе, то было приятное узнавание. Эта книга в принципе дышит знакомым, и вот это-то, возможно, и отталкивает, как и вся эта прикрытая шёлком поющего слова скабрёзность, зацикленность на ней под конец уже начала утомлять. Не понравилась и больная зависимость от отношений, все эти «Без тебя я – пустая пижама, брошенная на стул» отвращают, до того это нелепо и неправильно, хотя, впрочем, и жизненно, ибо та же героиня потеряла себя ещё на ранних этапах, ухватившись за саму идею любви; ей бы, несчастной, для начала саму себя полюбить... И эти страдания, бесконечные, зацикленные страдания, крики и уверения, что «Без боли не будет жизни», вот настрадаемся на земле грешной, а потом отдыхать будем (хороший план, качественный). Не знаю. Странно всё это, странно и вязко, и думать о прочитанном вообще не хочется, с меня хватило дум героев. А вот на трамваи иначе теперь буду смотреть, это точно...
«Записанные слова – это что-то вроде трамвая, увозящего в бессмертие».431,2K