Рецензия на книгу
Голый завтрак
Уильям Берроуз
Makakiy_Makakievich5 января 2014 г.Мотивация для чтения «Голого завтрака» для меня сложилась из трех причин. Во-первых, экранизация Дэвида Кроненберга. Во-вторых, произведение считалось культовым в андеграундных кругах своего времени. В-третьих, как сообщает Википедия, книга включена в списки «100 величайших англоязычных романов, изданных в период с 1923 по 2005 год» по версии журнала «Тайм» и «100 лучших романов» по версии Новейшей библиотеки.
Что и как увидел в данном опусе талантливый режиссер? Оправдывает ли роман столь громкую претенциозность? И что же данный опус из себя представляет? Подстегиваемый всеми этими вопросами я начал углубляться…
Во «Введении» с подзаголовком «Письменное показание: заявление по поводу болезни» декларируются причины отказа от наркотиков. Там же раскрывается невнятный смысл романа, где речь идет о предостережении, а так же даются рекомендации по борьбе с наркоманией.
«Взгляните вперед ВЗГЛЯНИТЕ ВПЕРЕД на джанковый путь, прежде чем ступить на него и связаться с Гнильем...»Борьба же с наркоманией, по нехитрой мысли автора, должна начинаться с устранения спроса на наркотики.
«Когда не станет наркоманов, покупающих джанк, не станет и торговли джанком. Пока существует потребность в джанке, кто-то будет ей служить».Основная часть романа посвящена бессвязному потоку сознания, поэтому нечего ждать какой-то нити повествования или логики. Склеенные и смонтированные кое-как фрагменты и сцены, напоминают воображаемые воспоминания шизонаркота. По сути, перед нами история Уильяма Ли, рассказанная им самим. Главное действие разворачивается в выдуманных местах - Свободия, Интерзона, Аннексия и еще неизвестно где. Понять что-то можно только условно, и то, помня, что понять пытаешься чей-то кошмарный наркотический сон… Место и время определяются количеством и видом наркотика.
Автор явно старается достигнуть шокового эффекта от описания бредовых наркотических галлюцинаций, в которых перемешаны образы садизма, педерастии, кровожадных оргий, каннибализма и пр. черты нарко-маргинальной реальности.
Текст, нагроможденный как попало, перегружен к тому же жаргоном понятным только самому автору и наркотам того времени.В «Приложении» автор делится опытом своего обращения с теми или иными наркотическими средствами.
Роман в очередной раз подтвердил мое предположение, что наркомания – это добровольная психопатия или добровольная «эмиграция» в мир психоза.
«Самую лучшую наркоту выделяют из крови шизофреника, поэтому не исключено, что шизофрения – наркотический психоз».
«Конечным результатом потребления джанка - а это особенно верно для героинизма, если наркоман получает большие дозы, - является постоянное подавление затылочных долей мозга и состояние, очень напоминающее шизофрению в последней стадии: полнейшее отсутствие эмоций, аутизм, фактическое прекращение мозговой деятельности. Наркоман может восемь часов подряд смотреть на стену. Он осознает свое окружение, но оно не вызывает у него никаких эмоциональных ассоциаций, а следовательно - никакого интереса...Если всякое наслаждение - это избавление от стресса, то джанк избавляет от жизненного процесса в целом, отключая гипоталамус, который является центром психической энергии и полового влечения...Скука, которая всегда указывает на неснятое напряжение, наркомана никогда не беспокоит. Он может восемь часов подряд разглядывать свой башмак...»Книга, вероятно, придется по вкусу любителям литературного сюра и «потока сознания», а также гурманам гротескной шизофренической каши, готовых пропустить через себя потоки чужого нарко-графоманского бреда…
Вопрос же о художественно ценности и степени духовного обогащения от данного опуса неоднозначен. Много ли смысла от блуждания в чьем-то бредящем сознании, в нахождении в чьих-то кошмарных снах и пребывания в чужом психозе? Если это делает человек-искусства то смысл, безусловно, есть. Некоторые журналисты точно подметили похожесть полотен Иеронима Босха и литературного мира Берроуза. Последний, по сути, изобразил сюрреалистический образ наркотического Ада. Художественная ценность этого опыта, как и само искусство, абсолютно относительна. Лично я склонен согласится с бостонским судьей Ю.Хадсоном, который в 1965 г. запрещая эту книгу сказал: книга «грязная, неприличная, аморальная… и как целое… крайне похотлива, открыто порнографична и совершенно лишена искупающей социальной значимости».
7194