Рецензия на книгу

• 

  Clementine4 января 2014 г.

  Мы оставили Снежного человека на пляже. И там же оставим его снова, но уже не одного — ибо одиночества больше нет. Маргарет Этвуд — умница. Проведя человечество по волнам безводного потопа, она подарила ему надежду. Не потому, что оно было достойно надежды, не потому, что заслужило её, ибо то, что произошло с планетой, — дело рук её беспечных обитателей, а потому, что дать отчаявшимся надежду — акт высшего милосердия. Этвуд щедра. И милосердна. Она показывает нам, читателям, всматривающимся в ужасное будущее из своего безоблачного настоящего, к чему может привести безграничная свобода, чем может обернуться вечное стремление человека уравнять себя с Богом, почувствовать себя Творцом, создающим не только необычные техногаджеты, но и новые живые формы. То, что всегда было прерогативой Бога, человек присваивает себе — и, захлёбываясь собственным могуществом, перелиновывает лик Земли, как листок в чистой тетради. И разрушает созидая. Потому что не видит границ, за которые — нельзя, потому что забывает о нормах морали и неписанных правилах, потому что закрывает глаза.

  И только уничтожив свой мир — прозревает. Шанс на прозрение, дарованный горстке выживших, — и есть милосердие. Не знаю, как вам, а мне и сейчас, и во время прочтения первой книги, было чертовски жаль, что "мудак" Коростель лежит под сводами купола и не может лицезреть плоды дел своих. Хотя, читая "Год потопа", я понимала его больше и даже видела смысл в его одержимости, потому что кто-то же должен был положить конец зарвавшейся цивилизации, перечеркнуть все её сомнительные достижения, сработать ластиком и дать начало новой жизни. Крайние меры — тоже меры, и да: для меня "Год потопа" — оправдание Коростеля. Посмотреть на мир под другим углом всегда полезно, и герои второй книги Этвуд эту возможность дают.

  Мир, созданный в романе "Орикс и Коростель", расширяется и населяется другими людьми, у которых тоже есть прошлое, наполненное драмами и трагедиями не меньше, чем прошлое Джимми Снежного человека. Более того, сам Джимми с его в миг схлопнувшейся надеждой и погибшей любовью кажется персонажем, чьи беды — лишь капли в море других человеческих бед. Что он там бормотал, всматриваясь в равнодушный лик луны? Его голос вливается и растворяется в сложном хоре других голосов. Перекликается с голосом малышки Рен, любившей Джимми всю свою жизнь, своенравной художницы Аманды, некогда делившей с ним постель, отважной Тоби, сменившей лицо и личность, и ещё многих и многих, чей мир также рухнул в одночасье и кому также предстоит отстраивать его заново.

  Вот они все — на том же пляже, где мы когда-то оставили Джимми. На их лицах пляшут отблески костра, они безумно устали, но, кажется, в кои-то веки счастливы, потому что теперь у них наконец-то появилась надежда.

  30

  217