Рецензия на книгу

• 

  evanyan22 января 2023 г.

  «Писатель, для которого ожидание публикации стало своего рода неврозом»

  Налетела грусть,
  Что ж, пойду пройдусь.
  А. Розенбаум

  ...и город, который во всех ипостасях лучше всего умеет воспитывать невротиков (это Достоевский сказал, не?), — материалище. К этому выводу пришли два Лурье (отец и дочь, историк и краевед Петербурга и исследователь творчества Довлатова, если верить врезке на форзаце) и решили написать то ли о Ленинграде через призму Довлатова, то ли о Довлатове через архитектурный [а также культурный и социальный] ленинградский ландшафт.

  Структура книги интересная: два маршрута по местам в центре Ленинграда-Петербурга, связанных с Сергеем Донатовичем, а вместо третьего — солянка мест, где он бывал и отметился (они разнесены от Апрашки до Калининского района — замонаешься идти). Маршруты эти соединяют важные для довлатовского поколения точки (Пушкинский дом, кассы «Аэрофлота», рюмочные, Дом книги и прочая), каждой из них посвящено эссе. Правда, иногда Довлатову в них отводится всего одна строчка вроде «любил забредать сюда пропустить рюмочку». О местах же рассказывается со становления советской власти в общих чертах (плюс дореволюционный хозяин, если он был) и послевоенные годы конкретно.

  В итоге получается две сотни страниц очерков о жилых домах на Рубинштейна и Марсовом поле с тремя дворами и флигелями, больших и малых театрах пятидесятых и незаметных и знаменитых рюмочных по дороге с Васьки на Невский. Так как Лурье (уж не знаю, который конкретно) рассказчик потрясающий, то читаются быстро, детальки врезаются в память, оставляют возможность шикануть перед гостями/бабушками/друзьями рассказами о том, что вот тут — да-да, в этом самом доме — поставили одну из первых в городе — а может, и в Союзе, Лурье же не уточнили — эспрессо-машин.

  Сложно сказать, о чём усталый читатель, перегруженный событиями и фактами, узнает больше в конце путешествия: о месте действия или герое. Наверное, это субъективно и зависит от того, что его интересует больше: конкретный человек в советской послевоенной реальности или жизнь города, сформировавшего этого человека. Такой вот урборос.

  И минутка библиофильского задротства: издательство «БХВ-Петербург» тиражом аж 2000 экземпляров выпустило потясающее тактильно издание: тканевый переплёт, серебряное тиснение на обложке, плотная бумага, оригинальные форзацы с иллюстрациями и много фотографий. Вопреки подзаголовку оно как бы кричит: это тебе не путеводитель, это искусство.

  14

  244