Рецензия на книгу

• 

  fullback3425 декабря 2013 г.

  И гений – парадоксов… вдруг. Почти А.С. Пушкин

  Солярис у Лема подобен Пустоте у Пелевина в свое субстанциональной тотальности. С той лишь разницей, что Пустота едва ли поддается хоть какой-то визуализации, а лемовская идея – да, вот она, можно прочесть, можно увидеть разные её варианты. И всё же не Океан является главным «героем» великого произведения, ИМХО. Океан – огромная, но всё же просто частица, не имеющей границ=краев Вселенной. Вселенной, познание которой лежит не в межгалактических перелетах. И даже не в орбитальных полетах сегодня. Для её познания не нужно даже вставать со стула, потому как Вселенная – это наш мозг, материальный носитель величайшего творения всего сущего – человеческого сознания. Мы – во Вселенной, и Вселенная – внутри нас.

  «Кто ты, непознанный Бог, или Природа по Дарвину?» - вопрошал Андрей Вознесенский. Нет пока ответа, но это не так важно. Грандиозность замысла Лема – показать, попытаться показать невообразимую ни по форме, ни по какому-то исчерпывающему содержанию, святая святых – первоначало, первопричину, единую сущность всего – удалась. Великолепно! Возникновение и умирание сотен миллиардов галактик, наверное, не меньшее количество вселенных, сверхновые и импотентные красные карлики, твердые и газовые планеты с правильными или неправильными, как у Меркурия, орбитами, - всё это имеет какой-то смысл только и исключительно в случае существования наблюдателя (привет Нильсу Бору и всей копенгагенской интерпретации!!!). И куда бы этот самый наблюдатель не направлялся – на Солярис ли, на Эдем ли, или просто к черту на кулички, он всегда и везде приходит исследовать частные случаи…самого себя, своей собственной Вселенной, той, которая внутри.

  Не существующие для мертвой Вселенной (или вселенных) гуманизм, этика, добро и зло под пером великого поляка наделяют всю эту мертвятину, холодную или, наоборот, сверхобжигающую, теплом человеческого прикосновения. И этот истинно безжизненный и безтрепетный Океан возвращает человека к самому себе. Это – колоссальный парадокс и ирония жизни – жизнь познавать через смерть или отсутствие жизни.

  Посмотрите, как быстро происходящее на Солярисе становится достаточно ясным нашему главному герою – Кельвину. Живой, страдающий и рефлексирующий, он – подлинный человек – пытливый и целеустремленный исследователь, принимающий на себя всю ответственность: за дело, за любимых, за себя. Ну и что может остановить умного, целеустремленного, с горячим сердцем и чистым душой человека? И разве роман – не гимн человеку?

  Конечно, мир вовсе не антропоцентричен и не антропоморфен. Наивно представлять сущее увеличенному в огромное количество раз человеческому мозгу, выстраивать модели того, о чем мы не имеем представления. Но какой изящный замысел, выразившийся в изящнейшем парадоксе: происходящее вне нас – иллюстрация происходящего внутри нас. Внутри потрясающей и совершеннейшей креатуры – нашего сознания. На мой взгляд – блестящий замысел, блестящая реализация! Что же касается «парадоксов вдруг», вынесенный в эпиграф, а кто сказал, что нелогичные днем сновидения ночью не возвращаются в лоно как собственной, так и воспринимаемой нами непротиворечивости?

  Книга, конечно же, к обязательному прочтению.

  20

  112