Рецензия на книгу

• 

  Atenais24 декабря 2013 г.

  У меня всегда вызывало симпатию умение Тургенева по возможности объективно рассказывать о вещах, которые он сам не понимал и не принимал. Ведь Тургенев - либерал, идеи русского революционного народничества не были ему близки, но он умудряется с симпатией писать о народниках, способен испытывать к ним уважение. Он не рисует карикатурный портреты небритого, нечесаного, умственно недалёкого молодого человека, поверхностно нахватавшегося модных идей (ну, разве что Кисляков на эту роль подходит) и его такой же растрепанной боевой подруги. Нет, практически все изображённые Тургеневым революционеры - личности, сложные, неоднозначные. Он не разделяет их убеждений, не верит в успех их дела, но уважает их острое чувство справедливости, пытается понять причины их неудач, их практически декабристского отсутствия близости с народом. Пожалуй, несколько смутить может только Соломин. Слишком уж положителен, целен, слишком откровенно вызывает у всех симпатию и уважение. По сравнению с многогранностью остальных героев романа Соломин действительно кажется немного простым и одномерным.
  Я не специалист в истории литературы, но мне кажется, что именно в "Нови" можно увидеть одно из первых реалистичных изображений любви. Тургенев полностью отходит от романтической традиции, согласно которой любовь - чувство сверхъестественное, необъяснимое, нежданно-негаданно накатывающее на героев, подчиняющее себе всю их жизнь. Здесь же нет никаких роковых страстей. Зато Тургенев пытается проанализировать кто любит, кого, почему, как проявляет свою любовь. Марианна влюбляется не потому, что "душа ждала кого-нибудь", она ждёт своего человека. Она отвергает не только отвратительного, карикатурного консерватора, но и человека, которого любит и уважает как друга, разделяющего её убеждения,человека, которого можно любить. В романтической же традиции, как правило, герой, достойный женской любви, один на всю книгу. Но Марианна выбирает не только соратника, но человека душевно тонкого, но любит его до тех пор, пока считает своим товарищем, пока их связывают общие взгляды. Когда же Марианне встречается человек, органично сочетающий душевную чуткость и крепкий внутренний стержень, спокойную неторопливую уверенность в правоте их общего дела, старая любовь уступает место новой. Здесь Марианна, наконец-то, встречает любовь, которая вместе с ней "отважно сквозь бури пройдёт". Любовь здесь не умопомрачение, а духовная близость. А ещё, Марианна сама по себе новаторский образ. Это вовсе не тургеневская девушка, не воплощение таинственной женственности и нравственной чистоты, как Наталья Ласунская или Лиза Калитина. Марианна - живой человек, она, как и Машурина, равноправна с мужскими персонажами. Естественно, девушки-народницы были полноценными участницами движения, а Тургенев, хоть и был человеком посторонним, но смог это заметить и адекватно показать. А ведь написана "Новь" была до казни Перовской и процесса над Засулич! И Марианну, как и её реальных прототипов, интересует в жизни не только любовь, ей присущи стремление к социальной справедливости, самостоятельность взглядов и смелость. Она не ждёт, как её литературные предшественницы, что придёт прекрасный во всех отношениях возлюбленный, откроет ей глаза на мир и поведёт за собой, а ей останется быть для него верной женой и соратницей, музой и хранительницей семейного очага. Марианна имеет собственные взгляды на жизнь и будет самостоятельно бороться за свои убеждения. И в разговорах с другими героями, в том числе с женщинами (например, с Машуриной или Татьяной), она практически не затрагивает тему любви, они говорят о деле, опровергая тем самым традиционные представления.
  А в целом "Новь" - это правдивый портрет послереформенной России, России, вышедшей из века восемнадцатого, крепостного и медленно, окольными путями, идущей в двадцатый век. Всему здесь нашлось место: и либеральному семейству Сипягиных, и нищему, растерянному народу, и новым беспокойным людям, и вечному гоголевско-достоевскому "маленькому человеку" Паклину, достойному сыну Акакия Акакиевича Башмачкина, и остаткам прошлого века - "старосветским помещикам" Фимушке и Фомушке. Кстати, как ни странно, но именно эпизод о старичках-переклитках произвёл на меня наиболее сильное впечатление, как впрочем, и соответствующий гоголевский рассказ. Светлая грусть и жалость к немного нелепой, но добродушной старости.

  32

  1,2K