Рецензия на книгу

• 

  Lindabrida8 января 2023 г.

  Мэйдзи - в переводе "просвещенное правление". Но каким бы просвещенным оно ни было, а герои романа Токутоми Рока живут на сломе эпох, и для них вовсе не очевидно, что, собственно, происходит: рождается великая держава или безвозвратно гибнет.
  Кстати, я и не знала, что эпоха с довольно мирным обозначением "реставрация Мэйдзи" начиналась так драматично, с яростными баталиями и крестьянскими восстаниями. Сцены словно из средневековой повести-моногатари: несгибаемый самурай Хигаси размахивает прадедовским мечом "Ночной демон", взбунтовавшиеся крестьяне вооружаются бамбуковыми копьями... и все это в 1868 году!
  Основное действие романа начинается через двадцать лет после этих героических событий.
  В нем два полюса, к которым тяготеет действие, и по каждому из них прошла трещина эпохального перелома. Да мы по собственной своей истории знаем, как это бывает, когда император в пылу реформ ломает традиции через колено. Кто-то охотно облачается в европейское платье и учится танцевать на ассамблеях, а кто-то держится за ветхозаветную бороду, точно за главный символ национальной идентичности.
  Итак, полюс первый: семья графа Китагава. Сам граф - типичное порождение времени перемен. Демократ в политике, ярый сторонник конституции и парламента, он же в частной жизни оказывается отвратительным садистом. Он настолько потерял берега, что автор реалистического романа, христианин и толстовец Токутоми Рока несколько растерянно ссылается на лисьи чары (пусть даже и в виде метафоры). Если взглянуть на главную жертву графа - графиню Китагава, то становится ясно, что лисы-оборотни тут, пожалуй, ни при чем.
  Графиня, несмотря на свой западный титул, - воплощение традиционных японских добродетелей. Она сознательно уничтожает собственную личность, стараясь в современном мире воплотиться в героиню старинных сказаний - что-то вроде терпеливой Гризельды на японский образец: "Садако была убеждена, что трижды покоряться и семь раз уступать - первый долг женщины; это убеждение она унаследовала вместе с кровью своих прабабок". Увы, в жизни, в отличие от сказаний, такие героини своей запредельной виктимностью скорее поощряют насилие по отношению к себе. Графиня и сама по мере развития повествования это понимает.
  Ну, а граф не только не испытывает к жене благодарности за ее жертвы, он рад ее мучить, а не ее - так еще кого-нибудь. Например, свою дочь Митико.
  Полюс второй: уже упоминавшийся Хигаси, идеальное воплощение самурайского духа. Единственное, что он сделал не по старинным заветам, - упустил свой шанс совершить харакири. Нужно ли уточнять, что сражался он на стороне проигравших? И вот живет в новой эпохе, страстно мечтая сокрушить правительство Мэйдзи со всеми его реформами, в которых ничего не видит, кроме падения нравов и погибели родной страны. Иронично, что его собственный сын учится в Кембридже. Опять же, мы-то знаем, что прав не Хигаси, а отвратительный министр Фудзисава, как бы он ни был порочен в личной жизни. Когда Фудзисава говорит, что Япония за двадцать дет ушла вперед на тысячелетие, что "от затворничества в условиях феодального государства наша страна перенеслась теперь на большие дороги мира", это действительно правда.
  Так что роман Токутоми Рока не может не быть печальным: автор симпатизирует таким обломкам старины, как Хигаси или графиня Китагава, но он слишком честный писатель и знает их обреченность.

  21

  1,6K