Рецензия на книгу

• 

  Melbourness2 января 2023 г.

  Благими намерениями вымощена дорога в ад

  Описание дела о смерти Лидии Ли сильно напоминает по духу сериал "Твин Пикс". Там вопрос "Кто убил Лору Палмер?" тоже был вроде краеугольным, но на самом деле всех больше интересовали атмосфера города Твин Пикс и фигуранты расследования. Вот и здесь, вроде интересно узнать, кто же виноват в смерти Лидии, а в то же время следишь не отрываясь за каждым из членов ее семьи с гораздо большим вниманием.

  Жила-была семья с картинки: папа-профессор в университете, мама - домохозяйка, сынка только что поступил в Гарвард, средняя дочь - умница, и младшая - тихая мышка. Жили они в доме у озера за беленьким забором и полисадником, и было у них все как у людей. А потом случилась страшная беда - среднюю, Лидию, нашли утонувшей в озере. И не совсем понятно - попала она туда по своей воле или по чужому злому умыслу. Так в чем заковыка истории? В том, что у них изначально не могло быть все как у всех на просторах Новой Англии, одной из наиболее консервативных частей США, потому что папа Джеймс - китаец, мама Марион - белая, дети - полукровки, а дело происходит в начале 70х. Вот хоть ты из-под себя выпрыгни, за своего не сойдешь, хотя Джеймс знает все американское получше многих окружающих начиная с языка и игр, и заканчивая литературой и историей.

  За красивой семейной картинкой прячутся их маленькие человеческие трагедии, причем у каждого своя. Начну с матери Марион, которой в романе отведено совсем немного места, но которая косвенно определила судьбы всех и каждого. Примерная домохозяйка из 40х - 50х, она не мыслит другой судьбы для единственной дочери кроме удачного замужества и дома с детишками при муже. Она даже потакает дочери в желании учиться в университете, ибо там водятся приличные потенциальные мужья. Прикиньте, какое разочарование она испытала, когда, прилетев на скоропалительную свадьбу с перспективным аспирантом, увидела китайца. Сама понимаю, как расистски это звучит сейчас, но на дворе-то середина 50х. Женщины не люди, цветные тоже не люди, все права принадлежат белым мужчинам. Вот тут и разошлись их пути: маман отправилась в Вирджинию преподавать и дальше домоводство, а Марион последовала за мужем в университетский городок, где их семья стала чем-то вроде городских сумасшедших: все знают и жалеют, но относятся с брезгливостью.

  Сама Марион вызывает недоумение. Вроде мозгами была не обделена, тем более изучала химию, биологию и анатомию, мечтала стать врачом. Почему она не просчитала последствия рождения ребенка и не обождала с беременностью? Не знала, как предохраняться? При этом ей мало оказалось первого, она и вторую дочь быстренько родила. А потом сидела и причитала, что стала наседкой и домохозяйкой, то есть тем, чем становиться вовсе и не собиралась. Ну оно как-то само получилось. И дальше тетенька совершает шаг, отдающий безумием и отчаянием одновременно. Она просто тупо бросает семью и уезжает учиться, не сказав никому ни слова. Охренеть. Это вместо заочного обучения, попредметного обучения, объяснений с мужем, и жонглирования детьми, пока учишься. И вот этот ее отъезд вызвал тектонический сдвиг в детском сознании, которое уже никогда не вернется на беззаботные детские рельсы. Марион так стремилась вырваться из круга дом-семья в юности, так хотела быть непохожей на сверстниц, что выбрала единственного непохожего на среднего белого американца мужчину в пределах досягаемости - а расплатились за это их дети.

  В отличии от жены Джеймс прозрачен, понятен, и, я бы сказала, социально близок моей эмигрантской душе. Он вечный чужой. Всем пополам, что он может быть умнее и "американестее", чем большинство окружающих. Главное - внешность и расовая принадлежность. Марион оставалось только руку протянуть за этим низковисящим фруктом, и он сам упал ей в ладонь. Трагедия Джеймса в том, что он лезет из кожи вон, пытаясь сойти за своего, хотя это в принципе невозможно. Вместо того, чтобы принять свою непохожесть и смириться с этим, он капает на мозги жене и детям, что "надо быть как все". И вот это капанье ни хрена никому не помогает.

  Дети числом три - Нейт, Лидия и не помню даже как зовут ибо абсолютно незаметна, но везде незримо присутствует. Рано повзрослевшие, по сути варящиеся в котле только своей семьи, а потому понимающие друг друга как никто другой. Как же хрупок их микрокосм, он может развалиться от любого толчка. И как слепы их родители, пытающиеся вылепить из детских жизней улучшенные копии своих. Родительские цели застят все, опутывают, не дают дышать. Эти дети, они растут как искривленные деревья, питаемые отравленным источником, они приспосабливаются, искажаются, гнут свою психику чтобы в итоге сохранить хрупкую семейную скорлупку показного благополучия. Ну и кому это в итоге было нужно?

  От книги немного повеяло "Отелем Нью-Гэмпшир" Ирвинга. Только у него везде символом трагедий и потрясений всплывал Грустец, а у Селесты Инг в этой роли выступает поваренная книга, олицетворящая собой оковы домашнего хозяйства и порабощения женщины.

  Все в этой книге было бы хорошо, если бы в нескольких местах автор не перегнула палку с выжиманием слез из читателя. Еще иногда дети рассуждали уж очень по взрослому. Ну и раздражает поклон в сторону сексуальных меньшинств, куда ж без этого. А вот без этого как раз можно было бы и обойтись, абсолютно лишняя линия получилась.

  Книга хороша и для подростков, и для взрослой публики.

  20

  545