Рецензия на книгу

• 

  Morra7 декабря 2013 г.

  Два дня пытаюсь свести впечатления воедино. Получается плохо. Хотела списать всё на формат сборника, которые всегда сложно оценивать, но не выйдет - сборник-то в действительности удивительно цельный, сплавленный, сжатый общей темой "униженных и оскорблённых", общей атмосферой дна. Кто бы мог подумать, что за поэтичным названием "Ангелова кукла" скрывается на самом деле вся изнанка жизни с такими обязательными изнаночными элементами, как пропойцы, хулиганьё, нищие и убогие, потерявшие человеческий облик и сохранившие его в нечеловеческих условиях. И кто бы мог подумать, что при таких-то данных книга окажется насквозь пропитана человеколюбием, чуть ли не нежностью к ближнему, антитоталитарным и антивоенным пафосом. Слушайте, это ведь парадокс какой-то. Я бы поставила "Ангелову куклу" в ряд лучших антивоенных романов, несмотря на то, что сама война упоминается где-то на обочине, вскользь. А страшные, переворачивающие всё внутри ситуации, набросанные одним-двумя штрихами? А скупые описания гордой и сумрачной северной природы? А вот эти точности формулировок, когда перечитываешь-перечитываешь, да так и можешь перестать восхищаться очередной фразой? А мрачная и умная ирония, не позволяющая скатиться к дешёвой слёзовыжималке? И вот, что ещё для меня ценно - книга вроде бы и автобиографичная, но в ней нет самовыпячивания, самолюбования и прочих само-. Есть просто рассказы о людях, которых Эдуард Кочергин встретил на своём пути.

  Среди толпы героев кого только нет - и голодные беспризорники времён войны, и уркаганы и марухи бандитского Ленинграда (вот здесь возникла очень стойкая ассоциация с любимым с детства "Место встречи изменить нельзя" с той только разницей, что у Кочергина взгляд "по ту сторону баррикад"), и "второсортные" граждане с подпорченной дворянским прошлым биографией, и хрупкие люди искусства. Они все разные, уникальные, но ко всем ним потрясающе точно подходит фраза, звучащая где-то ближе к концу:
  

  
  Человек — это звучит больно.

  30

  222