Рецензия на книгу

• 

  Your_Majesty23 декабря 2022 г.

  Молчание - золото?

  Я не фанат творчества Бакмана. Читала у него в разное время  Фредрик Бакман - Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения  и  Фредрик Бакман - Вторая жизнь Уве  , но для того, чтобы сложился образ этого писателя, хватило и одной книги. Гипертрофированные образы и ситуации, картонная массовка, якобы разная, но разная в допустимых внешних чертах, на деле же являющаяся стандартной болванкой, клишированные слезовыжимательные приемы по типу смертей животных и положительных, открывшихся героев - все эти атрибуты должны создавать атмосферу уюта (с чем они, конечно, справляются в своей целевой аудитории), но меня только отталкивают. Однако при всем при этом я не назову Бакмана плохим автором. Да чего греха таить, сама не прочь изредка почитать что-то такое эдакое. Думаю, дело в том, что в качестве сердцевины своих историй он использует вечные темы, близкие многим - потерю близких, верность, любовь. Подает их абсолютно незамысловато, на то это и литература масс-маркета. Однако такая литература тоже должна быть, к тому же произведения Бакмана - очень неплохой пример масс-маркета, особенно на фоне многочисленной преходящей шелухи, о которой и не вспомнят через сезон.

  Фредрик Бакман - Медвежий угол  выпал мне в актуальном туре игры KillWish. Взявшись за этот роман, я ничего нового от него не ждала, однако он смог меня удивить. Потому что Бакман, хоть и верный себе в писательской манере и трюках, отходит от темы теплого, уютного и подает текст в другом ключе - более обнаженном, жестоком и человеческом.

  История развивается в двух основных темах-направлениях - хоккей как жизнеобразующее явление для людей причастных и личная трагедия одного человека, которая прямо и косвенно является и трагедией (и следствием его формы) общества. И если первая почти никак меня не заинтересовала, то тема насилия, молчания и борьбы маленькой общности с жестким сложившимся устоем сегодня не теряет своей актуальности.

  Однако косвенный аспект этого сюжета очень важен и интересен, а именно феномен культа, который человеческие массы способны создать из всего - спорта, религии, политики - и который, помогая одним обрести цель и смысл жизни, в итоге приводит к доисторическому идолопоклонничеству, заковывает общество в жестокие рамки "правильно-неправильно", бескомпромиссно делит на "свое и чужое", отбирает свободу воли и выбора и  своими механическими, искусственными жвалами уничтожает неподходящих и непохожих, извращая саму свою первоначальную суть, уничтожая веру.

  Импонирует, что здесь Бакман не так явно делит людей на "плохих и хороших", но демонстрирует незабвенную человечность личности и врожденный эгоизм, помогающий выживать - что бы ни случилось, какое бы преступление ни было совершено, свои будут защищать своих, даже понимая, что они не правы. А что может быть более свое, чем семья?

  И с другой стороны, кто остается с человеком, который попал в недозволенное обществом и культом, который стал олицетворением того, о чем принято молчать, поскольку концепт молчание=отрицание существования чего бы то ни было не выжигаем? Только самые близкие и, быть может, несколько участливых, думающих людей, не боящихся бросить вызов системе. И Мае, героине "Медвежьего угла", еще очень повезло, что ее родные - люди чуткие, заботливые и адекватные, а участливые знакомые оказались со связями (кстати, лейтмотив "связи многому голова" тоже тенью присутствует в повествовании, демонстрируя губительную темную сторону этого явления наряду с культом).

  Особенно хорошо удалось Бакману показать безусловную родительскую любовь, сопряженную с отчаянием от невозможности защитить, оградить от чудовищного. Мне кажется, так проникновенно говорить, так дать прочувствовать эту зияющую безнадежность может лишь тот писатель, для которого тема близка причастностью - в данном случае только тот, кто сам стал родителем. А отношения отца и дочери в книге настолько хрустальны и прекрасны, что ненароком пробивают на слезу:

  
  Петер безумно любил Маю за то, что она заставляла его чувствовать себя последним дураком. Он перестал помогать ей с уроками еще в начальной школе, но иногда она все равно о чем-то спрашивала, просто из милости. В детстве она часто притворялась, что уснула в дороге, – как будто хитрая лисичка свернулась и спит на заднем сиденье, – чтобы потом ехать у него на руках до дома. Он всегда ворчал, когда приходилось тащить и ее, и пакеты с продуктами, одновременно толкая коляску с Лео, но втайне обожал эти маленькие ручки, крепко сжимавшие его шею. Так он и понимал, что она притворяется, потому что когда она засыпала по-настоящему, то висела мешком. Лисичка же зарывалась носом в его шею, обхватив руками так, словно боялась его потерять. Когда она выросла и он больше не мог носить ее на руках, не проходило и дня, чтобы он не вспоминал об этом без грусти. Год назад Мая подвернула ногу во время спортивных соревнований, и ему снова довелось нести ее из машины до дома. Он еще никогда не испытывал таких угрызений совести, когда понял, что мечтает, чтобы она подворачивала ногу почаще.
  
  

  Он уткнулся лбом в ее лоб.

  – Мы с тобой знаем правду. Наша семья, ты и все хорошие, здравомыслящие люди знают правду. И мы добьемся справедливости, уж как-нибудь добьемся, обещаю. Я хочу... я просто хочу... ты не должна...

  – Все в порядке, папа. Все нормально.

  – Нет, не нормально! И никогда не будет нормально! Никогда, никогда не смей думать, что это нормально, то, что он сделал... я не хочу... я боюсь, Мая, я так боюсь, что ты подумаешь, будто бы я не хочу убить его... каждый день, каждую секунду... я так хочу этого...

  Его слезы катились по щекам дочери.

  – Я тоже боюсь, папа. Всего. Темноты и... всего.

  – Как я могу тебе помочь?

  – Люби меня.

  – Всегда, Огрызочек.

  При всем при этом Фредрик Бакман - Медвежий угол  совершенно точно не является каким-то шедевром, более того, в нем очень много недостатков и откровенно лишнего. Это как раз тот пример, когда идея книги оказывается отличной, а само исполнение не дотягивает до ее уровня. Отмечу лишь несколько самых явных проблем:

  1. Бессюжетная перегруженность и самоповторы. "Медвежий угол" чрезмерно щедр на ненужную тавтологию мысли, растягивающую текст, но ничего в себе не несущую. Подобное цитирование автором самого себя (иногда буквально слово в слово) только и остается, что пробегать "по диагонали". Страниц 200 романа можно было (и надо было) вычеркнуть, и ничего бы страшного не случилось. Напротив, так произведение могло обрести четкую оформленность и лаконичную структуру мысли;

  2. Волчьи медвежьи цитаты. Эх, это вообще бич подобной литературы. Можно открыть любой разворот и без труда найти несколько "искрометных" высказываний. Которые на самом деле такие пустые и бестолковые, что можно заменить в них слова на любые другие, и получится очередная умная цитата. Главное для полного успеха брать термины из стандартного пула: мать, семья, любовь, жизнь, чувства, одиночество, ну вы поняли. Давайте попробуем вместе. Открываю случайную страницу книги - 479:

  
  Время всегда движется одинаково, это только чувства имеют разную скорость. Каждый день – это либо целая жизнь, либо один удар сердца, в зависимости от того, с кем ты этот день проведешь
  

  Попробуем еще раз? Страница 352

  
  Ненависть бывает весьма вдохновляющим чувством. Мир перестает быть непонятным и пугающим, если разделить всех на друзей и врагов, на своих и чужих, хороших и плохих. Самый простой способ объединить группу – вовсе не любовь, потому что любовь – это трудно, любовь требовательна. А ненависть – это просто.
  

  Думаю, здесь все понятно. Непонятно лишь, на что, кроме расхождения по пацанским (девчанским) пабликам подобное рассчитано. Хотя, в принципе, в этом и есть суть - продвижение среди потенциальной ЦА. Незыблемый инструмент маркетинга.

  3. Обилие вульгарностей и пошлой откровенности. Такое может быть аутентично и уместно, но здесь лишь отвращает. Что примечательно, подобное тесно сосредоточено на первых 200 страницах, но затем, когда сюжет начинает двигаться, Бакман сам, слава богу, забывает про этот рудимент, и он больше не всплывает. И опять же, если в среде хоккеистов, с учетом идей, в которых их взращивают, постоянной физической боли и дикости такое в определенной мере оправдано (хотя необходимость подобной демонстрации в подобном тексте спорна):

  
  СОБЕРИ ШАЙБЫ! ЗАЩИТИ КРЕПОСТЬ! НЕ СТОЙ РАКОМ! У МЕНЯ НА ПЛОЩАДКЕ НЕ ТРАХАЮТ В ОЧКО... ОЙ... ПОГОДИТЕ... ЧТО ЭТО? У МЕНЯ В ОЧКЕ? ЧТО ЭТО – НЕУЖЕЛИ ТРАХ? АМАТ, У МЕНЯ ТРАХ ЗАСТРЯЛ В ОЧКЕ! А НУ ДОСТАНЬ ЕГО ЖИВО, КОМУ СКАЗАЛ!
  
  Маю и Амата ветром кача-а-а-ает, Амат на Маю долго конча-а-ает...
  

  то когда две подруги не из социальных низов называют друг друга "дебилкой" и "тупой" в присутствии отца одной из них, возникают вопросы. И нет, никакой "шуткой" это не оправдывается. Хотя о чем идет речь, когда коллеги в лоб интересуются у тех же взрослых, с кем бы они из офиса переспали, если бы их муж впал в кому, и любит ли их благоверный, когда

  во время секса ему

  
  засовывают маркер потолще в задни...

  И я прекрасно понимаю, что такие люди есть, более того, частенько они оказываются при деньгах и хороших должностях (что есть сомнительная тенденция), но без надобности наступать в такую грязь не вижу смысла. А то, что конкретно здесь надобности в подобном нет - очевидно. Книга все-таки совсем не об этом.

  Тем не менее, получился неплохой пример крепкого масс-маркета. Не идеальный, но и совсем не бестолковый. И Бакман все-таки смог удивить читателя, привыкшего видеть из-под его пера лишь совершенно тепличную прозу.

  
  

  3,5/5

  14

  722