Рецензия на книгу
Овод
Этель Лилиан Войнич
BasechkaMur29 ноября 2013 г.Заранее приношу извинения за возможные спойлеры!
Мне кажется, Артур вернулся на родину вовсе не для продолжения борьбы за её независимость. Это не более чем предлог. Если бы ему это действительно было важно, он бы не уехал из Италии так далеко и надолго, нашел бы возможность искупить вину перед товарищами и вернуться в их ряды. Нет, Артура-Ривареса привела к родным берегам задача самоуничтожения - как у мотылька, летящего на пламя. Не зря же в конце самого важного в своей жизни письма, пусть подсознательно, он цитирует стихотворение об умирающей мошке!
Артур вернулся в Италию, как в нулевую точку отсчета, чтобы ЕЩЕ РАЗ, теперь уже со всеми страшными кровавыми составляющими, умереть для тех, кто его любил - и для Джеммы, и для отца (для отца в первую очередь, тут обида куда более глубокая). Ведь когда самоубийство "совершилось" в первый раз (т.е. когда Артур его инсценировал), он был лишен возможности лицезреть страдания своих близких, а они были лишены возможности лицезреть его агонию; пьеса осталась недоигранной. У Артура истероидный тип личности, ему нужны подмостки, чтобы страдать и умирать долго и красиво. И чтобы все вокруг, включая даже расстрельную команду (!), тоже содрогались в нескончаемых муках. Ради этого он снова проигрывает перед ними трагедию своей смерти, бесконечно долго тянет с развязкой, терзая жестокими намеками Джемму и Монтанелли, и даже после смерти не может остановиться - шлет Джемме душераздирающее признательное письмо "с того света". Свернуть с гибельного пути Артур не хочет и не может - он сам себе всё так запрограммировал. Я здесь не говорю про осознанные действия; Артур всего лишь реализовывает единственно возможный для него жизненный сценарий. Отсюда дерзкое поведение, вызов, неуёмный сарказм, позёрство, отсутствие страха, "нарывание на рожон" (= на арест и казнь). Да даже если бы его помиловали, если бы Монтанелли сбросил сутану и примкнул к революционерам, Артур бы ВСЁ РАВНО свою программу выполнил и сделал бы так, чтобы его прикончили так или иначе (но обязательно с героикой и пафосом), а чувство вины добило бы бедного Монтанелли. Артур в любом случае заставил бы отца убить себя повторно!!! Возможно, что во время встречи в тюрьме кардинал что-то такое уловил в своем ненадолго обретенном сыне - печать или зов смерти? а может, душевную пустоту? - потому и отступился от него. Ведь Артур сам говорит Джемме: "Меня страшит темнота внутренняя, там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мертвая тишина". Думаю, это он говорит не о том, что МОЖЕТ случиться. Это он о том, что в нём уже ЕСТЬ.
Очень грустно, что за 13 лет мук и скитаний Артур не повзрослел, не стал мудрее и добрее к людям, не начал им сочувствовать, не отвлекся от личного горя. Ведь целый континент поперёк прошагал, не меньше, насмотрелся явно всякого не только по отношению к себе любимому, но и к другим! А он как будто навечно засахарился-застрял в своей обиде и только и вспоминал, как ЕГО мучили, травили, оскорбляли... В 33 года человек мыслит так же узко и уперто, так же одержим местью, как 19-летний мальчик! Эта книга о саморазрушении, об адском тупике, который человек так жестоко, из эгоизма и самозацикленности устроил для себя и своих близких. Ему, наверное, очень не хватало любви и тепла, но живая, земная любовь (как чувство Зиты) была ему не нужна. Доказательством любви для него могли стать только слезы на его могиле. Это как наказанный ребёнок бормочет в углу: "Вот спрыгну с крыши, и эти злые взрослые еще поплачут на моих похоронах! Я им устрою! Будут гады знать, как меня по попе шлёпать!.."
Несчастным Риваресом движет не столько борьба не с австрийцами, сколько борьба с собственными демонами. И он терпит в ней поражение.
442