Рецензия на книгу

• 

  suntiger

  21 ноября 2013

  Язык автора великолепен! Восторг адресованный мастерству Фицджералда не покидал меня на протяжении всего чтения. Даже те сцены, в которых описывается раздражение и бессмысленность пьяной ли вечеринки, томительного ли безделья - с одной стороны, да, несли в себе то настроение, которое хотел передать автор, а с другой стороны - заставляли любоваться той яркостью и легкостью с которой писатель проделывает со мной свои фокусы =)

  Больше всего после первого прочтения мне запомнился и понравился рассказ Гэтсби о его романе, прекрасные метафоры о том, что в голосе Дэзи звенят деньги, и о том что: «Она была первой «девушкой из общества» на его пути... С первого раза она показалась ему головокружительно желанной. Он стал бывать у нее в доме, сначала в компании других офицеров из Кэмп-Тейлор, потом один. Он был поражен — никогда еще он не видел такого прекрасного дома. Но самым удивительным, дух захватывающим было то, что Дэзи жила в этом доме — жила запросто, все равно как он в своей лагерной палатке. Все здесь манило готовой раскрыться тайной, заставляло думать о спальнях наверху, красивых и прохладных, непохожих на другие знакомые ему спальни, о беззаветном веселье, выплескивающемся в длинные коридоры, о любовных интригах — не линялых от времени и пропахших сухою лавандой, но живых, трепетных, неотделимых от блеска автомобилей последнего выпуска и шума балов, после которых еще не увяли цветы... С ошеломительной ясностью Гэтсби постигал тайну юности в плену у богатства, вдыхая свежий запах одежды, которой было так много,— и под ней была Дэзи, вся светлая, как серебро, благополучная и гордая — бесконечно далекая от изнурительной борьбы бедняков».

  “И когда, бывало, поезд тронется в зимнюю ночь, и потянутся за окном настоящие, наши снега, и мимо поплывут тусклые фонари висконсинских полустанков, воздух вдруг становился совсем другой, хрусткий, ядреный. Мы жадно вдыхали его в холодных тамбурах на пути из вагона-ресторана, остро чувствуя, что кругом все родное, — но так длилось всего какой-нибудь час, а потом мы попросту растворялись в этом родном, привычно и нерушимо.
  Вот это и есть для меня Средний Запад — не луга, не пшеница, не тихие городки, населенные шведами, а те поезда, что мчали меня домой в дни юности, и сани с колокольцами в морозных сумерках, и уличные фонари, и тени гирлянд остролиста на снегу, в прямоугольниках света, падающие из окон. И часть всего этого — я сам, немножко меланхоличный от привычки к долгой зиме, немножко самонадеянный от того, что рос я в каррауэевском доме, в городе, где и сейчас называют дома по имени владельцев.”

  Знаете, я не слишком сочувствовала Гэтсби, ведь по его собственному признанию - он брал все, до чего мог дотянуться, и взял Дэзи сознавая, что не имеет права даже просить ее руки. Не повернись жизнь тогда именно так, не влюбись он в нее - и не было бы трагедии, сорвал цветок и пошел дальше, не мучимый ни совестью, ни прошлым. О ком тогда бы говорили, что он мимоходом ломает жизни и убегает?
  Жалость шевельнулась во мне только раз - когда я представила себе растерянного молодого бедняка, голодного, с разбитым сердцем, без завтрашнего дня, зашедшего в бильярдную, в которой судьба готовила ему встречу с будущим.
  Я изучаю психологию и мне кажется что “нарциссизм” сейчас у многих на слуху, Гэтсби - яркая иллюстрация - этого явления - создал образ и гнался за ним всю жизнь, искренне, похоже веря, что если у него будут деньги и он станет вести себя как богач, то у него автоматически появятся друзья, связи, внутренняя легкость и беспечность. И даже Дэзи, мне кажется, для него не совсем настоящая любовь, а скорее штрих к образу Джея Гэтсби. Он влюбился не в женщину, а в образ жизни, в деньги, звенящие в ее голосе.

  6 понравилось

  25