Рецензия на книгу

• 

  Wizzardao6 декабря 2022 г.

  Всеязычен

  ̶Э̶т̶о̶ ̶н̶а̶ч̶а̶л̶о̶с̶ь̶.̶.̶.̶

  Начались мои трудности с книгой ещё с перевода, т.к. я решил посравнивать оригинальный текст с русским, и, в общем, перевод А. Оганяна пусть и точен по содержанию, но в нём теряются красивые моменты языка Брэдбери, в том числе те, что вполне переводимы. Впрочем, в старом переводе проблемы ещё и с точностью.

  Другая проблема у меня с сюжетом, но зайдём издалека. Сюжет построен достаточно чётко по структуре: для героев устраивается своего рода обучающий квест, в ходе которого они должны узнать о традициях разных народов в разные времена, и конкретно, о тех традициях, которые связаны с почитанием мёртвых, так, здесь затрагиваются и обычаи в Древнем Египте, и Самайн у кельтов, и День мёртвых в Южной Америке, и прочее. Фэнтезийный способом они оказываются непосредственно на этих праздниках: не на role-play reconstructions [ролеигрательных реконструкциях], а именно в том времени, среди тех празднующих.

  Правда, слово квест здесь не совсем уместно, ибо как таковой цели, an action to do [действие, которое нужно сделать] в рамках рассматриваемого праздника здесь нету: цель героев это наблюдение и восприятие (воспринимание) в целом. Есть цель глобальная, они ищут своего товарища, но им, по сути, ничего делать не надо, он сам находится когда нужно. Этот квест как кинетическая визуальная новелла, так сказать: variationless [безвариативен]. И ещё у героев есть свой ментор по имени Саван-де-Саркофаг, и ментор он немного трикстерный, пусть и совсем чуть-чуть: в ходе сюжета же в целом он выступает как хороший учитель: который и научит, и не нудный. (опустим нюанс из концовки, не очень вяжущийся с понятием "хороший учитель")

  Читатель глубоко вовлекается в этот квест, что отдельно подчёркивает предисловие (оно написано Брэдбери, т.е. не сторонним каким-то человеком), где есть прямое обращение к читателю; главный же приём вовлечения это то, что самый выраженный персонаж в книге это именно ментор, а герои здесь представляют из себя, в сущности, толпу, в которой вы, может, запомните пару персонажей, но, в сущности, это nothing than [ничего кроме] однородной толпы персонажей.

  Читатель таким образом, в чём и состоит весь приём, тоже причисляет себя в эту толпу boys (непереводимое, кстати, я считаю слово, ибо помимо смысла, которое, м.б., примерно передаётся самым частым переводом "мальчишки", здесь ещё и ритм; это краткое, односложное слово, которое свои быстрым звучанием itself [самим по себе] уже передаёт сущность архетипа "boys", и это нужно именно прочувствовать, и тогда уже the [уже упомянутый] архетип заметен между персонажами Брэдбери - его любимый архетип - и различается в кинговских-симмоновских детях, и слышится созвучность ему в крапивинских мальчиках; и сходу различается в каких-нибудь, едва упомянутых, shout boys, что возле crying gulls); приём этот, я считаю, работающий, и мне например, всегда проще было, если вдруг вносить себя в книгу, то тогда уж вот в такую толпу, нежели ассоциировать себя с условным, не очень выраженным одним персонажем, или с персонажем выраженным.

  "Канун Дня Всех Святых" (она, кстати, The Halloween Tree [Хэллоуинское дерево] в оригинале) именно о традициях, о праздниках, об образах, с ними связанных. Именно они, по сути, главный герой книги, а не дети, и даже не Саван-де-Саркофаг. Брэдбери доставляет искреннее удовольствие процесс выдумывания: как какой герой украшает костюм, кто что делает в такой-то сцене, продумывание деталей праздника, разные перечисления: Вот обезьяночеловек бренчит на лире; бултыхается тётка с рыбьим хвостом. Вот Сфинкс вылетает из тьмы, колдун несёт богатыря, и изменчивая саламандра, и Моцарт в птичьем гаме и т.д. и т.д. etc.

  Такие книги мне субъективно непросто читать, ибо ими нужно проникаться на глубоком уровне, но, в данном случае, к сожалению, не в одном мне дело, люблю же я "Вино из одуванчиков" где книга работает схоже, здесь дело и в самой книге; праздники в ней друг от друга достаточно чётко сегментированы (сейчас один, позже другой) и по качеству они неравноценны: упомянутые Египет, Самайн, День Мёртвых замечательны и интересны; а вот Ноттр-дам и про ведьм эпизоды запоминаются слабо. Читаешь лучшие главы (и ещё начало, и ещё концовку), и хочешь поставить 5/5; читаешь слабые главы, и думаешь, что тут на тройку, и хорошо ещё, если не по десятибалльной шкале.

  И, пожалуй, по всей книге, не хватает теоретической, этой обучательной части; т.е. в развлекательной части некоторые главы хорошие, а другие слабые, в то время как в теоретической все равномерно не очень. А претендует книжка, всё же, и на развлечение, и на обучение.

  Язык Брэдбери (я же некоторые моменты читал на английском, параллельно с переводным текстом) прекрасен: это и просто красивые описания, и подбор слов, и отдельно - англоязычный синтаксис - непереносимый в русский язык - завораживающий собой и своей нечужеродностью.

  В языке в глобальном плане Брэдбери стремится к вертикальности текста,

  это и перенос конца предложения на новый абзац:

  "And the town was full of...
  Boys."

  [И город был полон...
  Мальчишек.]

  "So what do you wear?
  Bones."

  [И что <в таком случае> вы наденете?
  Кости.]

  и просто короткие предложения, каждое из которых на новом абзаце:

  And all the houses shut against a cool wind.
  And the town full of cold sunlight.
  But suddenly, the day was gone.
  Night came out from under each tree and spread.

  [И все дома захлопнулись, защищаясь от прохладного ветра.
  И город был полон холодного солнечного света.
  Но внезапно, день кончился.
  Ночь вышла из под каждого дерева и распростёрлась]

  и короткие фразы в диалогах (думаю, пример не нужен).

  Брэдбери будто хочет his text to look like a poem, graphically [евонный текст выглядеть как стихотворение, графически]. Это даёт особые ощущения при чтении; а в некоторых моментах работает конкретно на динамичность происходящего.

  И, пусть эта книга менее удачная, Брэдбери, конечно, гений.

  35

  426