Рецензия на книгу

• 

  Nightwalker20 ноября 2013 г.

  Заснеженное поле, за которым встаёт тёмный лес, укрывающий отроги высящихся на горизонте гор. И бескрайнее небо. Снежная пелена, накрывшая поле, не скрывает неровностей почвы: кочки, овражки - всё это просматривается под белым покровом. Но нигде не видно ни следа: человеческого или звериного. А на следующее утро ты видишь как вдоль всего поля вьётся цепочка следов. Потом она вытопчится в тропинку, колею, наконец, дорогу. И уже даже не важно, что будет потом - разрастётся она до масштабов дороги или так и останется рваной цепью фактов чьего-то присутствия. И что эта новая картина имеет своё символическое звучание - упорство человека, стремление дойти "до вершины", преодоление, например. Важно, что картина безвозвратно изменилась: нетронутость, девственность природы нарушена.
  Наше восприятие (и в том числе литературы) сродни этому полю. По мере врастания в общество - т.н. социализации -, перенимая его модели поведения, мышления, жизни в целом, обогащения (ли?) личным опытом оно до неузнаваемости трансформируется. И то, что раньше нас совсем не трогало - вдруг берёт за душу, и, наоборот, что волновало и будоражило - кажется естественным или хуже банальным. Наивность сменяется цинизмом, оптимизм расчётливым прагматизмом. И как не старайся - всё равно прежних ощущений/переживаний не вернуть: в одну реку не войти дважды...
  "Будденброков" мы разбирали ещё в школе, на уроках немецкого. Тогда роман если не потряс меня, то произвёл неизгладимое впечатление. Не только эпичностью повествования (тогда бы назвал "объёмистостью"), богатством и лёгкостью языка (заметно проще Гёте, не говоря уж о Гегеле, и даже его брата - Генриха, но слава Богу, не так очевидно как "Манифест компартии" Маркса). Но разнообразием психологических типов действующих героев, нагнетающей атмосферой упадка недавно славной фамилии. Какие-то герои импонировали (старый Будденброк), другие вызывали недоумение (Ганно), неприятие (Хагенштрёмы, Перманедер). Всё было не сказать чтобы чёрно-белым, но цвета проступали ярче, полутона не замечались или, может, попросту игнорировались.
  И как всё поменялось сегодня... Роман уже не проглатывается в один присест, но вот именно что дочитывается, потому что не привык бросать книгу посередине, потому что "надо!". Герои со своими переживаниями и мелочностью словно действительно пришли даже не из прошлого, а позапрошлого века, настолько они не вяжутся с героями литературы века минувшего.
  Томас Будденброк в целом располагает своей вечной активностью, предприимчивостью. Эдакий дух протестантизма во плоти. Умение быть разным, тонкое чутьё и предупредительность, а, главное, умение держать марку, не ударить лицом в грязь, когда тебе то и дело подставляют подножку нивелируются удивительной эмоциональной глухотой к своим близким. Смелость и порой дерзость в коммерции рассеиваются когда казалось бы нужно проявить твёрдость, решая вопросы личного благополучия, но нет, семейный долг берёт верх. Его сын и его бесславный конец, "достойный" скорее уличного бродяги, нежели консула - словно насмешка судьбы: настоящее и здоровое он променял на столь же показное как и пустое.
  Его брат Ханс со своими причитаниями и эфемерными болями, изнеженностью и ленью уже не вызывает саркастического смеха, но одно отвращение. Сибарит и неженка он не приучен работать, принимать ответственность не то чтобы за другого человека, но хотя бы за самого себя. В отличии от другого - нашего - сибарита он не моет оправдать свою физическую бездеятельность активной умственной. Он не способен измыслить никакой жизненной философии ибо для этого необходимо иметь определённые взгляды, придерживаться мало-мальских принципов, стремиться расширить свой кругозор, аналитический ум, наконец. И, конечно, жить полноценной жизнью. А если уж не жить, то по крайней мере смело о ней фантазировать. Но даже жить у него и то не выходит: всё сводится к выпивке, кутежу да сомнительным театральным представлениям. Стоит ли удивляться, что он заканчивает свой век и без того затянувшийся в сумасшедшем доме?
  Антония Будденброк/Перманедер, пожалуй, единственная кто вызывает хохот своим не прошибаемым идиотизмом. Это даже не наивность, как кажется по началу. Пустота её души прямо пропорциональна её "аристократизму". Мелочность натуры уживается с неуёмной помпезностью, с которой она стремится представить свою жизнь. И опять же: вся жизнь для виду, а не собственно для жизни. Главное, чтобы о ней судачили и ей завидовали. Ведь так приятно, очевидно, почувствовать себя жертвой, чтобы тебя все жалели! Странно лишь, как умудрился зять терпеть её так долго и не сбежал раньше, ибо это оказалось наследственным.
  Ганно, не лучше своего дяди-бонвивана - только плачет и жалеет себя, зато мастер судить окружающих, не вызвал ни каплю сочувствия, так и хотелось оставить его в какой-нибудь общеобразовательной школе у нас на окраине и пусть его шестиклассницы отвалтузят и покажут по чём она - жизнь в реальном мире! Амёбная Клотильда, эта вечная иждивенка, не на много выше своего племянника, ничего не имея, она и не осознаёт что если оторвать голову от миски, которую ей, как увечной домашней собаке, милостиво наполняют из одного лишь чувства долга, то увидела Сегодня сироты и детдомовцы даже с инвалидностью стремятся жить, имеют мечты и из кожи вон лезут чтобы выбраться из "болота", в котором оказались не по своей часто воле. А здесь какая-то принцесса-сиротка.
  Судьбы героинь, как и вообще женщин в XIX веке, не сахар, конечно, но и списывать только на патриархальность и узколобость эпохи я бы не стал.
  Персонажи, одним словом, представляются оранжерейными лилиями, нуждающимися в постоянном уходе и заботе. Пожалуй, лишь старый Будденброк да юный граф Кай вызывают уважение: упрямые, смелые они не сгибаются под ударами судьбы, но мёртвой хваткой вцепились в загривок жизни. Общественное мнение, достаток или его отсутствие, для них не причина для ламентаций. И сенатор и граф постоянно ищут возможности, а не причину, провалы подстёгивают их больше чем успехи. Они могут проиграть, но не быть побеждёнными.

  Возможно, моё предвзятое отношение к "Будденброкам" связано с тем, что роман читался параллельно с К.Э.Портер "Корабль дураков" . На фоне пассажиров "Веры", которые много ближе со своими взглядами, проблемами именно нашему веку, жители Гамбурга у Т.Манна предстают осколками прошлого, настолько они далеко отстоят от современного мира. Роман историчен в плане воссоздания эпохи, но не в плане своей не приходящей ценности.
  Словом роман произвёл иное чем некогда впечатление. Может я стал циничнее, может груз прочитанного/переосмысленного сказывается, только вот и задумаешься вновь: а не слишком ли рано давать в школе читать серьёзную классику?

  8

  58