Рецензия на книгу

• 

  supremum18 ноября 2013 г.

  На мой взгляд, суть романа - противостояние двух великих бесов против истины. Бесы здесь, это идеи.
  Первая идея - Есть некая внешняя непреодолимая и разумная сила все создавшая и всем управляющая.
  Вторая идея, идея материализма - Нет истока и конца. Мироздание есть самодвижущаяся, самодостаточная машина. Все подчинено законам этой машины. Свобода выбора лишь иллюзия, порожденная точками бифуркации, хаотическими или случайными процессами.

  Оба этих беса как-бы антагонисты, но вместе образуют ловушку особо опасную. Человек мечется между этими бесами, отвергая обоих и не находит выхода. Именно в такой ловушке и сгорел Ставрогин.

  А что же есть истина? И почему перечисленные идеи не могут быть ею?

  Для себя я нашел простой ответ. Я могу сомневаться во всем, кроме существования себя. Вот единственная истина.
  Первая и вторая идеи изобличаются протестом, который они вызывают. Сам факт возможности протеста изобличает идей-бесов. Против истины невозможно протестовать.

  Для меня в романе центральной фигурой стал Кириллов. Ведь он действительно любил жизнь, действительно не хотел умирать. Бог по неволе. Но он доказал, что человек, а с ним и весь мир, не машина. Ибо машина, приспособленная эволюцией к выживанию своего рода,
  принципиально не способна к жертве ради истины и всеобщего (а не только своего рода) блага. Кириллов приносит себя в жертву, чтобы более уже не требовалось жертв.

  Тут правда есть большой грех Достоевского. Почему Кириллов хочет еще доказать, что Бог есть он, если это уже было доказано?
  Это было доказано Христом, когда он вопреки всякому "природному" закону выживания пожертвовал собой ради всего Мира (не отдельного рода, а именно ради Мира). А потому, что есть сомнения в том, что такой Христос был. Но ведь сам Кириллов литературный персонаж.
  И у всякого всегда будут сомнения, сколько бы раз подобное не произошло. А было ли событие в действительности? А если и было, не из-за помешательства ли все произошло? Поэтому у Человека, потерявшего Истину из-за двух великих бесов, всегда возникает соблазн повторить эксперимент Кириллова.

  Мое мнение, сам Достоевский заражен бесами, и как реакция на это пишется его великий роман, в котором ставиться вопрос, но не дается ответ. Ответ предстоит найти самому.

  У меня соблазна повторить путь Кириллова не возникает. Мне достаточно того, что я есть. И достаточно того, что идеи-бесы вызывают во мне протест. Я истина, и все, что вызывает во мне протест - ложь. Истина отвергает ложь. Такова моя нерушимая формула бытия.

  6

  49