Рецензия на книгу

• 

  Orange18 ноября 2013 г.

  "У всех нас своя роль в истории. Моя - облако"

  Ричард Бротиган - совершенно новый для меня автор, поэт и писатель, неожиданно для самого себя ставший чуть ли не литературным идолом своей эпохи, поколения любви, свободы и рок-н-ролла, сумасшедших шестидесятых. Он стоял в одном ряду с богами литературного Олимпа - Толкиеном, Гессе и Воннегутом, но всегда был в этом мире не дома и ушел из него по собственному желанию. А позже был низвержен и забыт, "Бротиган оказался тем ребенком, которого выплеснули из корыта вместе с мыльной водой". Годы, когда поэт разошелся со временем, давно миновали, теперь его опять читают, хвалят и любят. А я, после короткого знакомства, готова, если и не влиться немедленно в ряды его поклонников, то хотя бы с радостью продолжить то, что началось так приятно.

  Так чего же ожидать от книги, автор которой - облако, и сам это сознает? Всего, чего угодно, доложу я вам. Эта проза скупа на средства, но вместе с тем в ней полно поэзии, сюра и своеобразного юмора, а сюжетные линии, выходя из одной точки, навсегда становятся контрастными непересекающимися параллельными, живущими в трех разных плоскостях. В романе - будем называть его "роман", хоть это и, поверьте мне, условность - три основные линии, каждая из которых обладает особенным ритмом и настроением. Первая линия - малоподвижная меланхолично-рефлективная - писатель-юморист без чувства юмора, сидя в квартире, мучительно переживает разрыв со своей японской girlfriend. Вторая линия - жутко динамичная сумасшедше кровавая - события, разворачивающиеся в едва начатой, но скоропостижно выброшенной в мусорное ведро рукописи, пока ее автор страдает по внезапно бросившей его любимой. В завязке неудавшейся книги значится: "Сомбреро упало с неба и приземлилось на Главную улицу городка перед мэром, его родичем и одним безработным человеком", а после этого - пошло-поехало. Тут стоит особенно отметить, что "сомбреро упало с неба нипочему" и было обжигающе холодным. По мере того, как страсти вокруг сомбреро накалялись, конфликт, причиной коего оно стало, в городке разрастался, а в целом ситуация подходила к самой крайней точке абсурдности, температура шляпы росла. Такие дела. Наконец, третья линия - статичная иллюзорная - возлюбленная юмористом японка спит и видит сны, ясное дело, весьма бредовые, но не без изящества. Бротиган, естественно, чередует эти линии, демонстрируя читателю то "мексиканскую жару", то "влажные японские ночи", то "дождливое Чикаго", по принципу, известному ему одному, но ощущение, что везде тебя дурят, почти не покидает на протяжении всего чтения.

  Что именно хотел сказать автор, осталось для меня загадкой. Смею надеяться, да нет, к чему эти красивости - я уверена, что не одна такая. Для себя я решила считать, что его мысль лежит где-то глубоко на поверхности - война - бессмысленное и беспощадное зло; любой, даже самый кровопролитный конфликт можно высосать из пальца, были бы желающие; толпа - благодатная почва для любого зерна, отдельно взятая личность - тоже штука любопытная в психологическом плане; все связано со всем; думать, бездействуя, и действовать бездумно - в равной степени глупо; японцы и, в особенности, японки - загадочный и интересный народец. Все это кажется дико смешным, в сухом остатке же выглядит до боли серьезным. Все те же вечные жизненные ценности, о которых не просто не задумываешься до поры до времени, а вовсе не вспоминаешь, связи и первопричины, которые в суматохе жизни не всегда замечаешь, как и лежащее посреди дороги сомбреро.

  31

  209