Рецензия на книгу

• 

  Kolombinka26 ноября 2022 г.

  Записки с другой планеты

  Хотелось бы начать с изящного хокку про снег, но я никогда не понимала ни смысла, ни красоты японского стихосложения. Хотя в студенческие годы была уверена, что увлечена всем японским, грызла литературу, скупала альбомы укиё-э и развешивала по стенам свитки с иероглифами и Фудзи. Тогда же была приобретена книга "Мелкий снег". Я подходила к ней то слева, то справа, листала, начинала, но дальше трёх страниц ни разу не ушла. И вот закрыта последняя страничка... А я не могу разгадать, чем же меня всё-таки притягивала раньше Япония? На ум приходит только абсолютная инопланетность этой страны. Последняя часть книги далась с особым трудом, наверное, потому что меня уже до крайности бесили почти все главные герои, поведение которых для меня раздражающе необъяснимо. Точнее, неприемлемо. Потому что объяснения как раз есть, и вполне подробные.

  Танидзаки кропотливо тонкой кистью вырисовывает каждую мелочь в быте семьи Макиока. Тонны информации, без которых никак не пострадал бы сюжет, но безнадёжно исчезла бы атмосфера Японии 30-х. Как дружили, как ходили в гости, в ресторан и туалет, как любовались сакурой и прятали девственную замшелость под слоями белил. Гармония обыденности и возвышенности в сознании японца не перестаёт меня удивлять, частенько приводя в замешательство.

  
  Юкико сидела на полу, вытянув ноги, а Таэко стригла ей ногти.
  ...
  Юкико тотчас же оправила подол кимоно и села, как подобает в присутствии зятя. Таэко, нагнувшись, принялась собирать с циновки крошечные прозрачные серпики.
  Тэйноскэ вышел из комнаты и задвинул за собой фусума, но пленительная сцена, которую он только что видел, надолго запала ему в память.

  Я знаю много людей, которых от стрижки ногтей начинает подташнивать. И впервые вижу "прозрачные серпики" в соседстве с "пленительной сценой". Подобных удивительных сочетаний в книге много. Посмешил эпизод, где Таэко назвали толстой, но истинного японца возмутило бы не это, а то, что Таэко в ответ позволила себе шутку "ниже пояса".

  
  — А вы пополнели, госпожа Таэко, — сказал сын хозяина «Кодзутии». — Это кимоно того и гляди разойдётся у вас на бёдрах по швам.
  — Не бойтесь, не разойдётся, — усмехнулась Таэко. — Но вот от поклонников у меня действительно не будет отбою.
  — Это точно! — согласился молодой человек и захохотал.

  Вопиющая вульгарность. Зато, когда в больничной палате собираются 5 женщин и больной мужчина просит утку - никому и в голову не приходит ни смутиться, ни выйти. Наоборот, Сатико отмечает, насколько тяжело ему было мочиться. Разве что цвет мочи не обсудили. Впрочем тема мочи, рвоты, поноса и помывки судна была подробно освещена на 10-15 страницах про дизентерию у одной из сестёр. И не было в этом ничего грязного или противного. Просто рассказ, сначала про любование сакурой, ловлю светлячков и цветы на кимоно, потом про понос, тошноту и театр Кабуки. Человеческие проявления, низкие и высокие, в своём непосредственном, обыденном проявлении. Что естественно, то не безобразно.

  Тем непонятнее, как эти волшебно чувствующие природу люди умудрились навертеть такие идиотские семейно-свадебные традиции. Всё-таки основная драматическая нить книги это задача выдать замуж двух младших сестёр. И ближе к концу я начала сходить с ума от всеобщего дурдома японской действительности. Как они вообще умудрились выжить при таких требованиях к женихам, невестам и всем их родственникам до 7 колена. Когда Тайноскэ или Сатико вновь начинали гундеть про то, что их что-то там смущает в очередном женихе, хотелось их пристукнуть. Да выдайте её уже замуж, ироды!!! 34 года девахе, она мхом покрылась. Причем поведение Юкико бесило еще больше, то ли отмороженная, то ли вывих на почве девственности. Провинциала она не хочет, чтоб не сгнить в деревне! Там, мол, не пригодится её английский и французский и каллиграфия. Правда, она в свои 34 выходит из дома только с сестрой и падает в обморок, если надо к телефону подойти. "Вот оно как..." - единственный ответ на любой вопрос. Но, наверное, на трёх языках может блеснуть. Собственно, все родственники постоянно сообщают, что она дока и в кинематографе, и в искусстве, и в истории Японии сильна, но это никак не подтверждается текстом. Поэтому читатель видит Юкико такой, какой она и предстает на смотринах - слегка тронутая, холодная, косноязычная, с чайником в руках. Не понимаю, что с этой куклой делать в семейной жизни. Меньше всех сестёр она мне понравилась.

  Хотя нет. Есть же еще чудо-чудное "глава дома". Тацуо и жена его, старшая сестра Цуруко. Дивно уже то, что в семье, где одни девочки, главой дома, по смерти отца, становится муж старшей сестры. И вершит судьбы младших. Эта традиция не новость, конечно, для меня, но понять и принять я такое положение дел отказываюсь)) Ну вот плох Тацуо - жаден, эгоистичен, равнодушен к младшим представителям дома. И потому в том числе так нелепо и грустно складываются судьбы Юкико и Таэко. Убило еще и отношение к сёстрам самой Цуруко.

  
  Возможно, я не должна этого писать, но мне невольно приходило на ум, что это страшное испытание послано ей в наказание за неприятности, которые она причиняла нам все эти годы. Если бы она умерла, где и как мы устроили бы похороны? Тацуо, вне всякого сомнения, отказался бы взять эту обязанность на себя, перекладывать же её на вас или устраивать похороны в клинике д-ра Камбары было бы странно и неприлично. От этих мыслей мне становилось не по себе, и я, грешным делом, думала: до каких же пор она будет нас мучить?

  Аааа, какой необычный разворот мозга у этих японцев))) Мне вспомнился диалог с леди Брэкнелл в пьесе Уайльда "Как важно быть серьёзным", где она упрекает Джона в беспечности по поводу того, что он остался сиротой. Но там-то фарс. А Цуруко вполне серьёзна в упрёках, не подхватывай дизентерию где попало.

  Кстати, заинтересовал вопрос, насколько возможна беременность буквально сразу после тяжелейшей дизентерии. Что-то у меня по срокам не сходится. Ну да ладно. В этой истории мне еще понравилась реакция Миёси))

  
  И всё же он просит Тэйноскэ поверить ему в одном: ему и в голову не пришло бы склонять Кой-сан к близости — всё произошло помимо его воли.

  Изнасилование?.. Бедный.
  Очень много странных слов и предложений слетает с губ персонажей книги. Причем уследить за логикой традиций я не всегда могу. Масса ограничений при знакомстве с женихом, но зато сёстры активно подталкивают Таэко поехать с Окубатой в Маньчжурию! Просто так. Вдвоем. При том, что Юкико не просватана до сих пор.

  
  — Послушай, Кой-сан, — сказала Сатико, — мы вовсе не настаиваем, чтобы ты против воли шла замуж за Кэй-тяна. Речь идёт только о том, чтобы ты поехала с ним на полгода или на год. Убедившись, что он прочно стал на ноги, ты сможешь вернуться одна.

  Это разве не бросает тень на честь семьи?
  В целом понятно, что если с человеком семья уже знакома, то в отношении к нему позволено очень много, от поездки до утки. С незнакомым или малознакомым стыдно даже дорогу вдвоем переходить или петь в вагоне поезда.

  И всё-таки это очень живое, хоть и подробно медленное повествование, оставило сильное впечатление в душе. В жизни сестёр Макиока были горести и радости, красота и боль, им встречались разные люди, японцы, русские, немцы, они касались общечеловеческих тем, жили прошлым и чувствовали дыхание приближающейся войны, они строили свою жизнь и глубоко переживали чужую, родственную - в некотором смысле они стали частью и моей истории, вызывая нежность, агрессию, грусть, воспоминания. Пожалуй, это было одно из самых интересных за последнее время путешествий в незнакомое и непохожее.

  58

  2,3K