Рецензия на книгу
Саша, привет!
Дмитрий Данилов
alexanderbarulin16 ноября 2022 г.Рецензент Барулин Александр Иванович
Драма напоминает пьесу абсурда, где много нелогичных действий, называемых автором номерными эпизодами, только вместо театрального уточнения, которое обычно помещается в скобках, типа (он в уличной одежде в глубине сцены, она у рампы – в легком махровом халате и обмотанном вокруг головы полотенце) следует достаточно короткое, но ёмкое описание.
Произведение пересыщено диалогами, что тоже напоминает театральную пьесу, но язык просторечный у всех героев, с большим количеством ничего не значащих междометий «ну». Это слышать особенно странно из уст главного героя драмы, ведь он филолог и старший преподаватель Московского государственного университета современного искусства и культуры. Я не ханжа и про нецензурную лексику говорить не буду! Просто в известной цитате, «Какой русский не любит быстрой езды?», можно заменить два последних слова на «…выразительного мата?», особенно когда ему плохо или хорошо! Я тоже умею завернуть в 3 этажа, много лет проработал на производстве, но сквернословить на лекции в вузе, как супруга Сергея, мне бы в голову не пришло, хотя я проработал старшим преподавателем и доцентом технического вуза более 20 лет.
Структура произведения привязана к исполнению, не соразмерного поступку, смертельного наказания главного героя Сергея. Её можно охарактеризовать, как «добровольное ожидание неотвратимого действия». Всё в нем напоминает театр с чеховским высказыванием: «Если в начале пьесы на стене висит ружье, то до конца третьего акта оно должно выстрелить». За точность цитаты не ручаюсь, но скрытый в нем смысл: все детали должны работать на главную идею пьесы и в ней не должно быть ничего случайного.
В конце 18 эпизода становится понятно, почему произведение сильно напоминает пьесу, автор сам указывает, что оно напоминает киносценарий. Тогда возникает естественный вопрос, почему в фильме так мало действия – одна болтовня?
Итак, главная тема произведения – это смертная казнь за прелюбодеяние женатого героя, совершённое без насилия и по обоюдному согласию. И не скажешь, что бред, помня идентичный поступок президента США Б. Клинтона с практиканткой Белого дома Моникой Левински. Какой был разыгран спектакль! Главный герой врал и изворачивался под присягой, появились доказательства и на свет всплыла сохраненная практиканткой простынь со следами этого преступления, американцы с неподдельным интересом рассматривали на ней следы спермы и требовали распять президента, последовал его импичмент и извинения за враньё, но это был еще не конец истории. Правда, проведя параллель я сам посмеялся над собой, представив такую ситуацию в России с Ельциным Б.Н., то общество было бы точно единодушным: сильная половина охарактеризовала его поступок словом «молодец», а слабая – «он ещё ничего».
Из скудных и однообразных бесед Сергея с его супругой начинаешь понимать, что не так уж он был и не прав, изменив ей. Все его действия жена подвергает ироничному остракизму, который сродни бесконечной серии завуалированных оскорблений, например, её предложение проводить его в последний путь. Они не живут вместе, а сожительствуют – «москвичей испортил квартирный вопрос».
Очень странной представляется встреча Сергея с мамой, сразу перетекшая к распитию спиртного. Вообще, он слишком часто прикладывается к «горькой», потребляет её в одиночку, в людных местах и в больших количествах. Кажется, даже смертная казнь не может быть достаточным оправданием такому поведению, ведь он представитель публичной профессии, для которой такое пристрастие невозможно. Или Сергей звонит из тюрьмы матери, а она испугалась (не обрадовалась), так как была уверена, что его уже казнили!?
Произведение странное, кажется фантастическим и забугорным, так как нет в отношениях всех героев ничего русского: душевности, отваги, бесбашенности, ругани, общинности…, только не характерные для нас стандартные казенные расшаркивания.
Вначале мне главный герой показался орлом: с завидным самообладанием встретил смертный приговор, не стал убегать и прятаться, сам в назначенное время явился на место его исполнения. В документальном кино я видел расстрелы времен второй мировой войны, либо красноармеец с гордо поднятой головой, либо обделавшийся своими выделениями и ноющий, как ребенок, бендеровец, которого брезгливо тащили советские солдаты в петлю. Но оказалось, что Сережа не орел, и в первые два выхода на прогулку, где в коридоре могут расстрелять заключенного в любой день пребывания в тюрьме, его пришлось везти, пристёгнутым к коляске, охраннику.
Является неопределенность отсрочки гуманной? Вряд ли! Описываются будни его пребывания в заточении с ограниченным кругом общения и бессмысленными беседами, так как о чём можно говорить с человеком без будущего. Ему обидно, но даже жена начинает тяготиться телефонными разговорами ни о чём. И тут у Сергея, на основе анализа того факта, что контингент приговоренных не уменьшается, а только увеличивается, возникает вопрос: «Может, это наказание такое? Не расстрел, а вот такой дамоклов меч?»
Мне представляется, что смысл повести сводится к тому, что мы становимся со временем заложниками удовлетворяющего нас положения вещей, хотя жизнь наша начинает напоминать бег по кругу. Сергею, как-то удается его разорвать в самом конце и выйти без боязни в город, в котором его ждут родные, друзья, коллеги, студенты. Тюремный пулемет в отчаянии разнес выстрелами кафельный пол коридора, где должны, по легенде, были производиться расстрелы заключенных.
Очень хотелось бы посмотреть фильм по этому сценарию, так как, по-моему, читать это произведение трудно и не очень интересно, а видеоряд выглядит привлекательно.380