Рецензия на книгу

• 

  avada-ke4 ноября 2013 г.

  3 - это нейтральная оценка, это никакая оценка.
  извините, я говорю сама с собой.

  здесь больше рефлексия, но если почему-то вам любопытно - читайте дальше...

  
  при прочтении я получила букет противоречивых не_смешанных ощущений. Сравнение с коктейлем, пожалуй, будет пошлым, поэтому я сравню с едой. и надо определиться - Веничка это Веничка, он жыв в каждом мутном глазике каждого "чувствительного, начитанного и совестливого" русского алкоголика, а Венедикт Ерофеев - самовоспитавшийся писатель, грузчик, подсобник каменщика и приёмщик винной посуды, истопник-кочегар, дежурный отделения милиции, бурильщик в геологической партии, библиотекарь, монтажник кабельных линий связи... в общем, интереснейшей судьбы человек.
  шутки по поводу утреннего бремени бытия очаровательны. мне от них веяло чем-то Джеромовским...вот троица позирует фотографу, рискуя перевернуться в застрявшей лодке...вот Веничка в ресторане Курского вокзала взвешивает люстру и 800 граммов хереса. наверно, это только мне померещилось.
  в общем, шутливое самобичевание, сатира и прочие кривляния очень легко прошли в мой читательский пищевод. более того, это настоящий рассол философского отношения к похмелью, соседям-сволочам, себе-скотине и родине-уродине.
  русская речь у Ерофеева замечательная. хотя в литературном отношении он мне показался слишком самоуверенным писателем, нескромным каким-то.
  но ведь это только у Джерома все прибаутки, а здесь цельная концепция: "Ты прости мя, грешного, Боже, я маргинал и дегенерат, ничегошеньки поделать не могу и сгнию за свои проступки в яме". и к этому не надо как-либо относиться. Если свободный человек выбирает путь саморазрушения - лучше отойти в сторонку, чтобы и тебя не затащило. Если этот человек - ты, то тоже отойти, чтобы не тащить других. Ох как это мерзко.
  Эти размышления встали у меня поперек горла. Книга это книга, жизнь это жизнь, у меня нет близких-алкоголиков (скорее те, которые бравируют пьянством), и лишних мыслей не надо. Ну, надеюсь, хоть теперь, выговорилась и перестану их думать.
  

  
  Я писал «Петушки» для ближайших друзей, чтобы их потешить и немного опечалить. Восемьдесят страниц — потешить, а потом десять страниц — настолько опечалить, чтобы они всю потеху забыли.

  7

  144