Рецензия на книгу

• 

  BroadnayPrincipium10 ноября 2022 г.

  «Что следует считать лучшей начальной школой писателя? Несчастливое детство» (Э. Хемингуэй)

  Выбрать книгу по Астраханскому краю для проекта "Читаем Россию" оказалось непросто. Те, что есть в доступе, как-то совсем не интересны, а тех, что захотелось прочитать, днём с огнём не сыщешь. Но нужно что-то выбирать, чтобы читать и двигаться дальше: Россия большая!
  Остановилась на книге Юрия Селенского "Не расти у дороги".
  Какое же замечательное произведение! Мы смотрим на Астрахань 20-х - начала 30-х годов глазами мальчика Гошки Потехина. Мы видим и замечаем поразительные, необыкновенные вещи, на которые никогда не обратили бы внимания, будучи взрослыми. Вот например, задаётся вопросом Гошка, что сделал бы взрослый, которому нужно попасть с одного конца города на другой? Известное дело - взял бы пролётку. Ну не глупость ли?

  
  
  Взрослых крылья фантазии не заносят так высоко, как мальчишек. Ну что она — пролетка-то? Продребезжишь на ней из конца в конец, пересчитаешь лужи, пивнушки, бани, дома, где живут знакомые, — и все. А ты попробуй сунь нос в каждый двор, обследуй чердаки и подвалы, покупайся на каждом берегу с бельевого плотика, побеседуй со сверстниками и, потирая сшибленные коленки, а то и синяки, обретенные в таких «беседах», придешь к выводу, что и дня не хватит, чтобы свой город обойти, да что там дня! Всей жизни.

  Юрий Селенский отмечает в предисловии, что в этой книге присутствуют два автора. Это действительно так, и у писателя замечательно получилось соединить детскую непосредственность своего героя, касающуюся восприятия мира и происходящих событий, с довольно зрелыми, а посему интересными и запоминающимися рассуждениями взрослого человека о сути этих событий и судьбах героев.
  Герои повести - тема отдельная. Выписанные буквально двумя-тремя мазками, они получились у автора такими настоящими, разными, каждый со своими мыслями и говором.
  Вот Стива Босняцкий - циник и игрок.

  
  
  Он всегда был одет с роскошной небрежностью человека, знавшего толк и цену дорогим вещам и наплевавшего на них раз и навсегда. На белоснежной сорочке могло красоваться рубиновое пятно от вина. Он был постоянно полупьян, но пробор в причёске был всегда ровным. Дорогие изящные запонки выглядывали из под замусленных, обтёртых бильярдным сукном манжет. В остывших, потерявших всякий интерес к окружающему миру глазах не было ничего, кроме желчной иронии. Босняцкого побаивались не только все бильярдисты и преферансисты города, но и “щипачи-карманники”, с вожделением посматривающие на его запонки. Он ходил с тяжёлой, длинной тростью и владел ею как рапирой.

  Вот сын преуспевающего варшавского коммерсанта, былой красавец Мишка Ставинский, а ныне безногий портной по прозвищу пан Мишель, промышляющий крупным мошенничеством. Сейчас пан Мишель живёт в крохотном подвальчике по соседству с Гошкой и изо всех сил старается вдолбить в детскую головёнку свои, Мишелевские, жизненные правила.

  
  
  —Эх ты, сероглазочка! Нива ты, не ведающая, чем засеют. В школе тебя обучат грамотности и покорности. Знание — сила, скажут. И обманут тебя, рыжика, уведут от истины надолго, если не навсегда… Золото, деточка! Золото! Вот сила, перед которой бессильны все другие силы мира! Знания — интересная безделушка, но они куда как лучше в золотой оправе. А тебя, дурашку, новые менторы и наставники станут учить презрению к собственности. Фи, какая все это глупость!

  А вот какой колоритный диалог состоялся между кондуктором трамвая, что объявлял остановки, упоминая прежние и новые названия улиц, и одним из пассажиров:

  
  
  —Послушай, ты, бывшая морда, а ныне трудящийся, к Пристанской улице где надо выходить?
  —Какое хамство! — горестно воскликнул кондуктор. — Вы же пожилой человек. Если вы меня оскорбляете при исполнении служебных обязанностей, то я могу при свидетелях потребовать…
  —Не надо требовать, — перебил его пассажир, — требовать буду я. Но о хамстве и о долгах поговорим потом, а пока возьмите аванс.
  Он небрежно сунул в сумку кондуктора мятую рублевку и выскочил из вагона на ходу.
  Кондуктор растерянно смотрел вслед пассажиру и, пожав плечами, огорченно пробормотал себе под нос: «Зачем-таки оскорблять? Не я же давал новые названия старым улицам. Боже, что за жизнь?.. Хамство… Сплошное хамство…»

  Автору удалось бесподобно передать атмосферу Астрахани, город словно обволакивает читателя, заглядывает ему в глаза, хватает за руку и тянет за собой, этот город живой, пульсирующий, несущий в себе разные звуки и запахи. Пожалуй, только у Гиляровского встречала я такое описание городов.
  Но не только саму Астрахань покажет нам автор. Вместе со своим другом Серёжкой Тихоновым и его дедом Егором отправится Гошка на взморье. И опять ждут нас забавные рассуждения, наивные детские диалоги. И захочется узнать побольше, что же потом стало с этим замечательным пареньком Серёжкой. А вот что...

  
  
  Сорок раз траву скосили на том поле в междуречье Волги и Дона, где встал он мальчишкой с «пукалкой»— давно к тем уже временам устаревшей трехлинейной русской винтовкой образца 1891 — 1930 годов. Встал против стальной махины-танка. Валяй теперь, ври за покойника, чего он там тогда в свой последний миг закричал, «ура» или «мама»! Одно неопровержимо в веках — что он встал! Поднялся, когда другие еще, может быть, лежали, и уж одним этим исполнил завещанный ему на роду долг: во всем и всегда помогать людям!

  Не только улыбку вызывает эта повесть. Много в ней и слёз, и горя, и человеческой жестокости. Но всё равно я рекомендую её к прочтению. Честное, яркое, с любовью написанное произведение!

  21

  396