Рецензия на книгу

• 

  LisavetaBatkovna2 ноября 2013 г.

  На мой взгляд, если б в школьной программе литературы после "Отцов и детей" Тургенева слояла бы эта книга, то на уроке первую обсуждали "мозги" класса, а вторую - все. Без исключения. Потому что такая книга понятна всем. Кто приравняет "Хлеб с ветчиной" к бульварному чтиву из-за ненормативной лексики и нелициприятных подробностей, тот просто не понимает каково ТАК жить.
  Читала эту книгу с болезненным удовольствием. И больно и приятно видеть в этих строках свою жизнь. А еще тоскливо.

  
  "... - Я... ударил своего отца. Я... проклял мать... Я украл деньги из ее сумочки и потратил их на шоколадные батончики. Я выпустил воздух из мяча Чака. Я заглядывал под платье одной девочке. Я ударил мать и съел свою козявку. Наверное это все... Ах да, сегодня я окрестил собаку.
  

  • Ты окрестил собаку?"

  
  
  "... Вся проблема была в том, что приходилось выбирать между одним злом и другим. Результат выбора не имел никакого значения, все равно вас брали за жабры и ебали по полной программе; к двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве. И самое гнусное - на президентских выборах они голосовали за кандидата, который больше все походил на серое большинство. "
  

  О, да моя самая любима про девушек. Как спел некогда Мирон: "Жертвы маркетинга, масс-медиа и косметики".
  

  
  "Все, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым. Ничего не интересовало, совершенно. Люди выглядели ограниченными в своей осторожности и щепетильной сосредоточенности на повседневных делах. И мне предстояло жить с этими уебищами всю оставшуюся жизнь, думал я. (...) Девушки выглядели привлекательными, но только на расстоянии. Солнце просвечивало сквозь их легкие платья и радужно сияло в волосах. Но стоило только приблизиться к ним и прислушаться к их мыслям, лавиной сыплющимся из незакрывающихся ртов, как мне хотелось немедленно вырыть себе нору где-нибудь под холмом и спрятаться там с автоматом."
  
  "Жизнь в колледже была стерильной. Здесь никогда не говорили, что ожидает нас в реальном мире. Они пичкали нас теорией, которая была совершенно бесполезна на улицах. Университетское образование могло лишь сделать личность непригодной для настоящей жизни. Книги нас только ослабляли. Когда человек оказывался в гуще жизни, ему требовались совсем другие знания, в отличие от тех, которыми были напичканы университетские библиотеки."
  

  Спасибо, вам, Чарльз. Теперь, когда я знаю, что на свете есть книга, отражающая мои мысли, жить стало как-то легче.

  6

  34