Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  8 ноября 2022

  "По книгам я знал, что чувствует человек, идущий в атаку, но самого себя представить этим человеком очень трудно."

  Чтобы рассказывать кому-нибудь об этой книге вслух, мне бы пришлось сначала проглотить комок в горле... Поэтому в рецензии я тоже не буду касаться второй части книги, где война, блокада, разбитые надежды.

  Расскажу лучше вам о четвёрке друзей, чья дружба началась в детдоме, после того, как каждому из них пришлось побеспризорничать, наголодаться, воровать. Теперь им по 19-20 лет, и они студенты техникума. Очень разные мальчики: Володя Шкилет пишет стихи, наполненные ожиданием грядущих бед и войны; Гриша Мымрик простой и рассудительный - он же первая их потеря: пошёл добровольцем на Финскую, был смертельно ранен; Костя Синявый - прагматик и мечтатель в одном флаконе, в зависимости от настроения и жизненных обстоятельств. И Чухна - главный герой, отражение авторской личности. Меня поразило, как чутко простой, что по образованию, что по мировоззрению, мальчик слышит свой город.

  
  
  Город был моим старым другом, и он все время чем-то потихоньку полегоньку помогал мне. Он не вмешивался в мои печали — он молча брал их на себя.
  
  Ясный день чего-то от тебя требует, хочет, чтобы ты был лучше, чем на самом деле, а ленинградский серенький денек как бы говорит: ничего, ничего, ты для меня и такой неплох, мы уж как-нибудь поладим.

  А как он переименовывает мысленно улицы Васильевского острова! Есть в его списке и проспект Замечательных Недоступных Девушек, и Мордобойная линия, и Симпатичная, и Сардельная, и Кошкин переулок - всё в память о каких-нибудь случаях. Конечно, когда Шефнер писал эту повесть ни одному критику, рецензенту или просто читателю не пришло бы в голову назвать её атмосферной, но она именно такова, на сто, на двести процентов питерская...

  Жизнь мальчишек проста, на грани бедности, но сардельки, хлеб и кисель есть всегда, жить им дали на всех комнату в коммуналке, мебель тоже предоставили, соседи хорошие, особенно тётя Ыра (жила там девочка, которая никак не могла выговорить И, да так и прилипло), в техникуме дела идут помаленьку, хоть и не без происшествий.

  
  
  Витика даже и преподаватели некоторые побаивались. Хоть учился он так себе, но зато знал, кому что снится и откуда пахнет керосином. Он был членом редколлегии стенной газеты и часто сам писал в нее. Все его заметки начинались словами: «В то время как…»

  И в то же время ГГ чувствует постоянное душевное раздвоение: Гриша собирается на войну -

  
  
  — А тебе не страшно идти на войну? — спросил я тогда Гришку. — Только по-честному. Мы же здесь все свои.
  — Черт его знает, — ответил Гришка. — Не то чтобы страшно, а как-то зябко. Будто недоспал.

  ,
  но сердце поёт от первой любви:

  
  
  Бессловесное ощущение радости не давало мне уснуть. Когда я пытался думать о будущем, то никакой ясной картины не получалось, а просто голова начинала кружиться от счастья.

  Девочка Лёля, с которой он познакомился до войны, когда его отправили поработать на Амушевский фарфоровый завод, стала бы его судьбой навсегда. Если бы выжила...

  
  
  Она живет в моей памяти, и когда меня не станет, ее не станет вместе со мной. Мы умрем в один и тот же миг, будто убитые одной молнией.
  И в этот миг для нас кончится война.

  74 понравилось

  910