Рецензия на книгу

• 

  Gosteva_EA

  25 октября 2013 г.

  О, женщины! Ничтожество вам имя!
  Шекспир
  Вынашивала в себе рецензию на "Дамское счастье" с первых же страниц книги, думая сначала, что это обличительная ода суетности женщины, на которой так легко наживаются прирожденные дельцы. Ан, нет, в ларчике поджидала еще и история нетипичной Золушки, скромной, добродетельной и гордой, особенно прекрасной на фоне своих мелочных развращенных товарок.

  Сначала автор затягивает нас в водоворот столичной жизни, полной контрастов, где через дорогу от процветающего универмага под многообещающим названием "Дамское счастье" погружаются во тьму забвения мелкие лавочки потомственных торговцев. Кто-то сдаётся без борьбы, стараясь поскорее отделаться от бизнеса, больше не приносящего дохода, а, напротив, ведущего к позорному разорению, тем более заметному на фоне роскоши торгового гиганта; кто-то бьётся с безжалостной машиной коммерческого прогресса до последнего, в полуразвалившемся доме с крохотной лавкой-мастерской на первом этаже и клетушками с сомнительными жильцами на верхних. Жернова успеха безжалостно перемалывают всех, кто не идёт в ногу со временем, кто оказывается слабым или же слишком твердолобым. Так несколькими мазками автор рисует борьбу противоположностей, на стороне которых побывает Дениза, слишком гордая и чистая, чтобы с потрохами продаться прогрессу, слишком умная, чтобы пойти ко дну с вымирающим видом частных торговцев.

  Вместе с Денизой мы попадаем в заманчивый мир вещей, каждая из которых так искусно расположена, так зазывно разрекламирована, что невозможно контролировать себя.
  

  
  Это бы какой-то погром материй, настоящее разграбление магазинов; жажда нарядов превращалась в зависть, в мечту; находиться среди тряпок, зарываться в них с головою было для этих дам так же насущно необходимо, как воздух необходим для существования

  
  За всей этой продуманной привлекательностью стоит гений торговли Октав Муре, со своими эксплуатационными теориями, в которых акт покупки женщиной товара приравнивается к её грехопадению, соответственно, тот, кто заставляет её сделать покупку, приравнивается к её соблазнителю, к тому, кто владеет её умом и телом, всем её существом, стремящимся к роскоши.
  

  
  После всех фактов, которые он уже привел, появилась, венчая их, теория эксплуатации женщины. Всё устремлялось к этой цели: беспрестанный оборот капитала, система сосредоточения товаров, дешевизна, привлекающая женщину, цены без запроса, внушающие покупателям доверие. Именно из-за женщины состязаются магазины, именно женщину стараются они поймать в расставленную для неё западню базаров, предварительно вскружив её голову выставками. Магазины пробуждают в ней жажду новых наслаждений, они представляют собой великие соблазны, которым она неизбежно поддаётся, приобретая сначала как хорошая хозяйка, затем уступая кокетству и, наконец, вовсе очертя голову, поддавшись искушению.
  
  Муре страстно желал одного - одержать победу над женщиной. Он хотел, чтобы она царила здесь, как у себя дома, он построил для неё этот храм, намереваясь подчинить её своей власти. Вся тактика его сводилась к тому, чтобы обольстить женщину знаками внимания и, используя сжигающую её лихорадку, сделать её желания предметом купли-продажи.

  
  И вот Муре делится своими нехитрыми взглядами:
  

  
  Обеспечьте себя женщинами, и вы продадите весь мир!

  
  Рефреном же идёт предостережение людей, с которыми Муре делится своими теориями эксплуатации низменных инстинктов женщины:
  

  
  А знаете, они ведь своё наверстают.

  
  Мне как читателю скорее хотелось узнать, кто отплатит за всех женщин (впрочем, догадаться было не сложно) и как именно ( а вот здесь уже была некоторая изящная интрига).

  На фоне женщин, разоряющих своих мужей ради никчемных тряпок, женщин, порочащих репутацию своих мужей, женщин, готовых продаться за надежду хорошей жизни, выделяется Дениза, в представлении которой "жизнь связывалась с благоразумием, последовательностью и мужеством."

  Вот только оказывается она не с той стороны прилавка, где кошельки ждут опустошения. Нет, Дениза, начинает с низов, где господствуют сплетни, интриги, подсиживания и мелочная борьба за власть и лишние су. Как же хорош Золя в описании человеческих страстишек (вполне актуальных и на сегодняшний день).
  

  
  Продавщица принимала с покупательницами тон сухой вежливости, держась с неприятной манерой девушки, одетой в шелк, но питающей, незаметно для себя, зависть и злобу по отношению ко всем изящно одетым женщинам, с которыми ей постоянно приходится соприкасаться.

  
  А что же покупательницы?
  

  
  Обобранные, изнасилованные, побежденные покупательницы удалялись, пресытившись и испытывая затаенный стыд, как после предосудительных ласк в какой-нибудь подозрительной гостинице.

  
  Очень привлекает в Денизе отсутствие нарочитого "супергеройства", свойственной героиням некоторых современных произведений: она и плачет, и опускает в отчаянии руки, и хочет лучшей жизни для себя и своих братьев, и грустит, и терпит поражение в чём-то. И словно весь Париж твердит "Должна же она когда-нибудь пасть!"
  

  
  А ведь стоило ей только согласиться! Нужде пришел бы конец, у неё появились бы деньги, платья, хорошая комната. Это так просто, к этому, говорят, приходят все, потому что женщина в Париже не может прожить честным трудом.

  
  Итак, читателю предстоит узнать, кто и как отомстит Муре за всех совращенных женщин, поддавшихся очарованию товаров и самого властителя женских дум, падёт ли Дениза под давлением обстоятельств, и во что превратится "Дамское счастье", описанное с таким виртуозным изяществом, что самой хочется заглянуть в его бесконечные галереи и потерять голову, скупая предметы одежды и ткани, названия которых мне, к сожалению, ни о чём не говорят...

  После литературного фастфуда, к которому я пристрастилась за последние пару лет, "Дамское счастье" Э.Золя воспринимается как полноценный обед из трёх блюд в дорогом ресторане: питает, услаждает и долго переваривается, оставляя незабываемое послевкусие!

  19 понравилось

  35