Рецензия на книгу

• 

  Unikko23 октября 2013 г.

  «Окончив дневные труды, великие люди предаются чтению для восстановления души»
  Блаженный Августин, изменённая цитата

  В оригинале говорится не о «чтении», а о «музыке», но на мой взгляд, это небольшое изменение не отменяет истинности высказывания. Для чего люди читают книги? Можно назвать сотни причин, предложить оригинальные и не очень принципы классификации читателей, самих книг и методов их чтения. В определённой степени нечто подобное и делает Гессе, вот только общий лейтмотив его размышлений «связан» мудростью Сиддхартхи - «для любой истины противоположное ей так же истинно». Ещё у Гомера можно прочитать:
  «Гибок язык человека; речей для него изобильно
  Всяких; поле для слов и сюда и туда беспредельно».
  Иными словами, принимаясь за чтение «Магии книги», не удивляйтесь противоречиям, игре слов, отсутствием однозначных выводов; ведь только невежество делает людей смелыми (и, добавим, категоричными), а размышления рождают нерешительность.

  «О чтении»
  Содержание статьей первой части сборника позволяет сделать парадоксальный, на первый взгляд, вывод: по-видимому, Гессе сформировался как писатель гораздо раньше, чем созрел в своих вкусах как читатель. В качестве подтверждения приведём следующую цитату: «Читать книгу — для хорошего читателя это значит постигать существо другого человека, его образ мыслей, это желание понять другого человека и, может быть, сделать своим другом». Можно увидеть, что Гессе говорит здесь не об обыкновенном, «заурядном» читателе, а о том, каким читателя хочет видеть писатель, скорее, о критике. Очевидно, что так называемый «хороший» читатель ищет в книге всё же собственные мысли и переживания, «он только хочет, чтобы ему их представили в великолепной форме», рассуждения на тему «что хотел сказать автор» остаются далеко позади, где-то на школьных уроках.

  Задача зрелого читателя, не всегда осознанная, может быть, – не познание автора (что в свою очередь может являться целью для специалиста-литературоведа), а познание самого себя, и именно в этом заключается сакральный смысл книги. Признавая и отстаивая принцип свободы творчества, мы с не меньшей настойчивостью требуем и свободы восприятия. Правда, вынуждены соглашаться с Гессе (а точнее, с Юнгом), что абсолютная свобода творчества (и, соответственно, восприятия) – «просто иллюзия сознания: человеку кажется, что он плывет, тогда как его уносит невидимое течение».

  «О писателях»
  Осмелюсь предположить, что некоторые из статьей Гессе о писателях и поэтах, включённые в сборник, не являются результатом критического анализа и долгих размышлений, а представляют собой в известной мере случайные рассуждения; sit venia verbo, пафосные, легковесные и поверхностные. Можно встретить и откровенные банальности, как например, «читать Роллана — редкое, исключительное наслаждение».

  Статьи становятся интересными (и невозможно выразить насколько!) лишь тогда, когда сквозь общие места «проглядывает» настоящий Гессе – писатель и мыслитель. Это может быть короткое, но страстное восклицание, как в заметке о Флобере: «он не мог – как и две трети немцев сегодня – решиться на то, чтобы искать свою судьбу только в своей душе, а не в звёздном небе», или свойство статьи в целом, как в случае с Достоевским: блестящее эссе, изобретательное, глубокое, изящное и очень дискуссионное. Пожалуй, именно статья о Достоевском представляет собой ярчайший пример того, как много «личного» привносит читатель в понимание (истолкование) любого автора.

  Эти наблюдения позволяют сделать вывод о том, что принцип, положенный в основу составления сборника, – статьи Гессе о литературе и только – оказался не совсем удачным. Не избежать сравнения со сборником мемуарной и публицистической прозы Томаса Манна «Путь на Волшебную гору». Сравнение со всей очевидностью показывает, что «Магии книги» не хватает самого Гессе – это могли бы быть его заметки о собственных романах, ответы на письма читателей, публицистические работы, посвящённые не только литературе… Насколько можно судить по оглавлению, сборник с таким же названием, но под редакцией Александра Науменко, возможно, не столь «односторонен», как этот вариант Галины Снежинской.

  39

  324