Рецензия на книгу

• 

  Jedaevich19 октября 2013 г.

  За пару столетий до Квентина Тарантино существовал целый фронт литературных творцов, привносивших свои сочинизмусы на потребу публике. Если судить только по этим вещицам, вполне можно обрисовать пусть приблизительный, но культурологический портрет общества, раз его интересовали тематики, о которых речь идёт в романе Йозефа Вахала.

  После чтения хочется по аналогии отметить: вспоминаются всемирно известные "Забавная Библия" и "Забавное Евангелия" Лео Таксиля, - Йозеф Вахал практические его собрат по части иронии к окружающему миру, за тем различием, что вахаловское творчество берёт истоки из влияния сатанизма и вообще всякой чернущины на умы современников.

  Что конкретно сделал Йозеф Вахал? Начав свою работу в формате будущего доклада для университетской студенческой братии по поводу "кровавых романов" предыдущих столетий, он не остановился, а развил тему. В результате книга с исследовательской основой переходит в художественную форму. И в этом процессе проявилось всё умение как литератора, так и художника - причём последнего в большей и наиболее важной степени.

  Термин "Кровавый роман", как сам Вахал и пишет, это "всякая книга с тенденцией к аморальности, наполненная сверх меры жестокими описаниями убийств, преступлений, насилия и авантюр, насколько можно более грубым отражением всевозможных человеческих страстей и развратных наклонностей, читатели видят в кровавом романе средоточие всех пороков мира, самое Зло и пример того, какой книга быть не должна". А вот и название, которое Вахал выбирает для собственной истории: "Таинственные духи на пиратском бриге, или Кровавый чулок, или Добродетель во всём помощник, или Монастырская дева и срамной дом в Гишпании, или Тюремный фонарь и таинственные убийцы в пустой мельнице у тёмного леса".

  Вообще что имеется ввиду, дабы не отпугнуть человека, для которого содержание книги из её описания может показаться опасным. Здесь нет ничего действительного страшного - такого, чтобы до глубины души. Это в лучшем своём понимании склеенные в единый переплёт небольшие истории, сравнимые с событиями в брадобрейской Суинни Тодда, только их количество кратно умножается - и историй, и событий. Можно сказать и так: если вы прочли "Европеану" Патрика Оуржедника и она у вас не вызвала отторжения, "Кровавый роман" может проделать ту же работу - дать определенный экскурс в человеческую историю, обогатив его (экскурс) юмором, иронией, сарказмом.

  Не хочется говорить много о персонажах - их очень много, и они как внезапно появляются, так и исчезают, но достойны сами о себе рассказать. Всё происходящее - это в чистом виде палп-фикшн, художественный, авантюристский и литературный, о котором сейчас забыли и перестали издавать, переключившись на более-менее серьёзные произведения. При этом главную работу в книге делают собственные гравюры Йозефа Вахала. Он называл себя в части "дела жизни" резчиком по дереву, и всё, что входит в книгу - собственноручные авторские оттиски. Честно говоря, именно из-за них книга приобретает объём и большую часть своей значимости в плане читательского желания обладать.

  Вот примеры авторского чёрного юмора:
  > "Пятидесятифунтовое ядро ударилось о палубу "Альбатроса" и опрокинуло 10 матросов в котёл с грогом. Повару же ядром оторвало обе руки и обе ноги и выбросило его с палубы в море. К счастью, повар был отличным пловцом, так что ему удалось спастись. Его спасение все приветствовали с большим восторгом, ибо вернулась надежда на то, что он и далее сможет варить свой замечательный грог".
  > "Поэтому однажды у золотого Колоса в Спаленой улице в присутствии нескольких свидетелей будущий архиепископ приласкал его собаку. Впрочем, это благословение никак не помогло собаке, ибо её впоследствии кто-то украл и съел. Пасека никак не винил в этом архиепископа, что, в конце концов, было для него счастьем. Ведь только благодаря этому он до сих пор находился на свободе и может и далее издавать свои мракобесные тексты".
  > "Дело в том, что эта дама исключительно набожна и раздаёт всем сладости в честь воспоминания о свадьбе в Кане Галилейской. Мастер, однако, этому не верит и говорит, что печенье, вероятно, заколдовано. Он стал весьма осторожен с момента, когда госпожа Тламихова однажды почистила ему пенсне наждаком, так что он, возвращаясь поутру домой, увидел ведьм, слетающихся на шабаш."

  Ещё автор склонен к самоиронии - поскольку книга создавалась прямо в наборе, он мог упустить и напечатать в книгу с разницей в десять страниц две одинаковые гравюры (что и сделал), а потом обнаружить это и в лице одного из персонажей обсмеять самого себя. От такой авторской свободы создаётся отличное ощущение присутствия рядом, почти радуешься за человека, сидящего в своей мастерской почти 100 лет назад и получающего такого удовольствие от творчества.
  
  Спасибо людям, способным закопаться в забытые творения рук и умов человеческих, переосмыслить их и подарить эти новые смыслы представителям новых поколений. Это относится к издательству Kolonna: за послесловие Александра Бобракова-Тимошкина и прекрасно изданную книгу тиражом уже не 17, как оригинальное прижизненное первое издание, а хотя бы 1400 экземпляров.

  И в целом это чтение - хороший повод пополнить культурный запас + напомнить себе "от противного", как много было проработано в литературе за последние сто-двести лет и сколько шагов сделало человечество в сторону от собственного внутреннего варвара.
  

  36

  548