Рецензия на книгу

• 

  metaloleg19 октября 2013 г.

  
  Участники штурма рейхстага через 15 лет: В. И. Давыдов, М. В. Кантария, М. А. Егоров, И. Я. Сьянов, Ф. М. Зинченко, В. М. Шатилов, С. А. Неустроев

  Из всех сотен дивизий, принимавших в Великой Отечественной участие с советской стороны в массовом сознании, пожалуй, осталось только две. Первая из них, безусловно 316-я "Панфиловская" дивизия чей подвиг был воспет советской пропагандой и вошел в учебники, по которым учились все читатели этих строк. Вторая дивизия вспоминается в День Победы, когда на праздничных транспарантах вывешивают, а на Красной площади проносят в парадном строю Знамя Победы. На нем с сокращениями написано: "150-я стрелковая ордена Кутузова II степени Идрицкая дивизия 79-го стрелкового корпуса, 3-й ударной армии, 1-го Белорусского фронта". Это те, кто водрузил Знамя Победы над Рейхстагом. А у этой дивизии с мая 1944 года был командующий - Василий Митрофанович Шатилов, написавший эти мемуары.

  В который раз убеждаюсь и не уставаю повторять, что самыми интересными мемуарами о войне служат воспоминания командующих среднего звена, полкового, бригадного, дивизионного уровней. Им и работать "в поле", и решать оперативные вопросы для блага всего фронта. Василий Митрофанович, несомненно, талантливый военачальник, получил 150-ю дивизию совершенно обескровленной после боев под Невелем, в ней оставалось меньше 20% штатного состава, предыдущее командование было отстранено и переведено в другие места. Нужно было сколачивать дивизию заново, принимать пополнение, организовывать боевую подготовку и слаженность подразделений, учить командиров полков и батальонов. Быстро показав себя на учениях и понравившись командованию, дивизия стала даже своеобразным "учебным классом" - скажем комполка и будущий Герой Советского Союза - бывший политработник полковник Ф. М. Зинченко был прислан к Шатилову на "перевоспитание" - он в прошлом чуть было не угодил под расстрел за неумелое командование в 1941-м, а уже в соседней части 2-го Прибалтийского так плохо организовал разведку в своей части, что группа разведчиков в полном составе попала в плен. Шатилов описывает, как в первые дни назначения приехал к командиру полка проверить, как он организовал свою линию обороны, а тот даже окопы не распорядился откопать полного профиля, чтобы ходить можно было в полный рост. Зинченко так и остался в дивизии, в будущем именно его полк будет брать Рейхстаг.

  Путь по Прибалтике в 1944 году у Шатилова описан не менее подробно, чем заключительный период войны. Это штурм высот, форсирование рек, боевая разведка - из одного такого сражения выросла целая успешная наступательная операция, когда комдив на свой страх и риск подчинил себе самоходчиков фронтового подчинения и бросил их в прорыв, а командование в опровержении мифов о недопустимой инициативе в РККА это только одобрило. Шатилов был горяч и иногда тороплив, пару раз переносил свой наблюдательный пункт на такую передовую, где ему приходилось лично отстреливаться и забрасывать немцев гранатами, а потом давать стрекоча. Раз в ночном бою в Латвии он вообще потерял управление частями, с трудом восстановив картину боя к утру, чуть было не погибнув со всем штабом. Однажды бросился наперерез панически отступавшим с передовой бойцам и восстановил оборону. А разок - чуть было не отдал под трибунал одного из командиров полка за игнорирование прямого приказа, но потом остыл, решив, что отчасти и сам виноват, послав необстрелянного нового комполка на самый важный участок боя. Приключений хватало, Шатилов без прикрас пишет и о штрафниках, и о ругани с начальством, и о собственных ошибках, и что из политработников не всегда получались хорошие командиры - в общем, читайте мемуары полководцев написанные примерно до конца 60-х годов, пока развернувшийся в роли главного военного замполита Епишев не начал выкорчевывать все эти вольности из Воениздата.

  Дальше...

  Потом дивизию перебрасывают в Польшу, отдельным рассказом идет изнурительный марш по польским дорогам вслед за линией фронта, по жуткой вьюге. Дальше Померания и наступление на Берлин с кюстринского плацдарма. В тех сражениях, преимущественно маневренных без четкой линии фронта, Шатилов опять же неплохо ориентируется в обстановке, может положить на приказ начальства, если считает его уже не соответствующим обстановке, удивляется порядкам в чужих странах - так, например, в Польше солдатам нельзя было рубить лес без разрешения владельца этого самого леса. 150-й дивизии по первоначальным планам отвели полосу наступления северней Берлина, но как часто это бывает, все планы летят к чертям после первого выстрела, и Шатилову довелась редкая честь сначала ворваться в Берлин с северо-востока, а потом штурмовать его северные районы и центральную часть вместе с швейцарским посольством, министерством внутренних дел и символом немецкой государственности - Рейхстагом.

  
  

  Едва я спустился вниз, раздался звонок. Зинченко докладывал:

  — Батальон Неустроева занял исходное положение в полуподвале юго-восточной части здания. Только вот ему какой-то дом мешает — закрывает рейхстаг. Будем обходить его справа.

  — Постой, постой, какой еще дом? Кроль-опера? Так она от вас на юго-запад.

  — Нет. Это на юго-восток.

  Я мысленно воспроизвел план. Что за чертовщина! Перед рейхстагом ничего не должно было быть.

  — Что-то ты путаешь, Зинченко. План у тебя есть?

  — Есть.

  — Ну-ка взгляни на него. — Я тоже на всякий случай придвинул к себе карту. — Какое расстояние до здания? Каким оно номером обозначено на плане? — продолжая допытываться я.

  — Расстояние... метров триста. Номер сто пятый...

  — Так ведь это и есть рейхстаг!

  — Да, выходит, что так, — смущенно проговорил Зинченко. — Из подвала он нам как-то не показался. Да и расстояние вроде скрадывается...

  — В следующий раз внимательнее будь и комбатов своих проверяй. А то, чего доброго, возьмут какой-нибудь не тот рейхстаг...

  
  

  Рейхстаг был всего лишь точкой приложения советской пропаганды, реального политического и военного значения здание не имело, у Шатилова не было даже фотографии этой громадины, только точка на карте и распределительная линия у Бранденбургских ворот с гвардейцами Чуйкова . Но как источник о последних боях в столице Германии мемуары комдива очень информативны, ведь он был непосредственным руководителем наступления, а после войны еще и собрал свидетельства однополчан о последнем штурме. Увы, он обошелся недешево, некоторые роты дивизии потеряли половину своих бойцов во время схваток в бесконечных кабинетах здания. Само водружение флага показано как-то буднично, сам флаг несколько часов просто простоял у входа в здание, в котором еще шли бои, и вывешиваемые штурмовыми группами флажки из окон были для командования просто свидетельствами о зачищенной территории. А все остальное стало уже мифологизированной историей.

  16

  324