Рецензия на книгу

• 

  -kotofei-6 октября 2013 г.

  Отличный день для рыбки-бананки, не так ли? Ах-ах, сколько сарказма (право слово, даже неловко) уже в самой этой формулировке, потому как (если кто вдруг забыл или случайно не добрался до этого чудного рассказа) рыбка скончалась от бананового передоза. Но Ганин – не Симор Гласс, хотя сходство с философией этой образцовой в своей бескомпромиссности семейки с охотой подтверждаю. Это, так скажем, лейтмотив.

  А вот здравый смысл подсказывает: чтобы вынырнуть, нужно куда-то нырнуть, хотя бы окунуть голову в таз, а «Машенька» призрачная и совершенно неплотная, как воздух или даже его призрак – дуновение, и только; а нырять в воздух, сами понимаете занятие довольно бесполезное, а местами даже непрезентабельное, скучное. И тут неувязочка вышла, потому как роман хороший, с проблематикой, ярлыком жанровой принадлежности, а вот впечатление иллюзорно – как будто бы случайно прошел сквозь мираж. Остается только уповать на то, что все так и было задумано.

  А что же, а как же так?.. Да вот, опоры нет, сплошные мороки, привидения, фотографии. В «Машеньке» совершенно отсутствует материя, вещь в себе: эмигранты – не люди вовсе, а тоскующие, тоскливые тени, загнанные в угол, подгнивающие; сама Машенька – воспоминание, концепция, самое идея будущей (или прошлой) жизни, но никак не ее воплощение. Да что уж, даже Ганин-Гласс, со своим этим невзрачным губным имьицем (Лев Глебович, Глеб Левович, Леб Лебович), нетерпимец чужих изъянов – ожидаемый протагонист – апатичен, с ленцой, и совершенно его не спасает мечтательность натуры. Что называется, и крылья есть, да некуда лететь.

  Лететь, конечно, есть куда, по крайней мере Ганину-Набокову точно, потому как роман, что ни говори, о любви к Родине, мечты о которой лелеять грешно, а забыть язык не поворачивается. Словом, проба пера еще не отшлифованного Набокова, да и «Машенька»-то – совсем не откровение, где в каждом шкафу по своему скелету. Лет через тридцать Набоков, он же Гумберт Гумберт, будет выверенно швырять читателя по всем колдобинам сюжета, совершенно без стеснения используя маневренность речи в сочетании с собственным стилем. Хорошо, что эти годы уже давно позади. А пока что Вы только вслушайтесь в названия этих двух произведений: простенькая русская Машенька и нимфеточная живенькая Лолита, небо и земля, лед и пламя. Какой удивительный, удивительно разный Набоков.

  8

  32