Рецензия на книгу

• 

  lukupaivakirja25 сентября 2022 г.

  Недавно я прочитала книгу Ивана Куриллы «Битва за прошлое: как политика меняет историю». Среди прочего она подсказывает, как к историческим отсылкам в речах политиков можно отнестись критически. Но как обстоит дело с самими историками? Насколько можно доверять им? Ведь их работа полна проблем.
  
  История — наука о прошлом. Задача историка — составлять о нём нарративы. При этом историк лишён возможности познавать свой предмет напрямую: он вынужден опираться на показания свидетелей, а чужое слово ненадёжно. Так что мы никогда не узнаем, «как всё было на самом деле». Знание начал того или иного явления служит его объяснением; зачем история нужна как дисциплина, если она этого знания не даёт? Сомнения в пользе истории возникают ещё и потому, что беспристрастность в её изучении невозможна, причём чем ближе к исследователю по времени изучаемые события, тем меньше она выражена. Ну и, конечно, не стоит забывать: историю пишут победители, поэтому она постоянно переписывается.
  
  Если вы прочитали предыдущий абзац и не поморщились (или поморщились, но не на каждом предложении), то вам есть смысл взяться за эту книгу. Её можно найти в относительно свежем издании из «Эксклюзивной классики», но без справочного аппарата, или — в букинистике и сети — в издании из советской серии «Памятники исторической мысли», с комментариями Арона Яковлевича Гуревича и ценными дополнительными материалами.
  
  Что не так с тем абзацем? Хоть перечисленные представления об истории и возникли не на ровном месте, с тех пор она сильно изменилась (причём уже ко времени Марка Блока, который писал «Апологию истории» в ходе Второй мировой войны; в тексте содержится немало объяснений, как оно происходило), а они за ней не поспели и по-прежнему не поспевают. Возможно, потому что в них есть доля истины. Но в том-то и дело, что не больше.
  
  Возьмём в качестве примера пункт о показаниях свидетелей. Да, они важны в работе историка. Да, они искажают действительность. Но. Во-первых, познание тех или иных аспектов настоящего тоже не всегда подразумевает прямоту. Во-вторых, нарративные показания — далеко не единственный тип исторических источников, но если говорить именно о них, то существуют методы их критики (о некоторых из них Марк Блок тоже рассказал) + важные сведения они способны сообщать ненамеренно (в книге нашлось место и для этой темы). В-третьих, в ряде случаев познавать прошлое напрямую всё-таки возможно.
  
  Мне кажется, в целом люди представляют себе слабо, что может служить историческим свидетельством/источником. Что угодно из созданного человечеством? Приведу пару примеров не из книги, а из личного багажа — востоковедческого. Геннадий Георгиевич Бандиленко при изучении культуры и идеологии средневековой Явы во многом опирался на архитектуру; письменные источники в яванском климате сохранялись плохо. А прародина австронезийских народов вычислялась по словам из древних языков Юго-Восточной Азии, которые обозначали не существовавшие там реалии.
  
  Марк Блок привёл свои примеры, в том числе — как свидетельством может выступать даже намеренная ложь.
  
  Он, кстати, не старался создать впечатление, будто у истории как науки нет проблем. Напротив: он призывал не прятать их от любознательных. Просто это не обязательно те проблемы, которые приходят на ум, если не заниматься историей профессионально или хотя бы любительски.
  
  Во введении сказано, что книга носит в какой-то степени программный характер: «…история — не ремесло часовщика или краснодеревщика. Она — стремление к лучшему пониманию, следовательно — нечто пребывающее в движении. Ограничиться описанием нынешнего состояния науки — это в какой-то мере подвести её. Важнее рассказать о том, какой она надеется стать в дальнейшем своём развитии». Эта книга писалась в 1941–1942 годах — судя по началу, ради успокоения. Закончить её Марк Блок не успел: в 1944 году его расстреляли. Но, несмотря на расстрел, случилось прекрасное: для специалистов сегодняшнего дня «Апология истории» стала сборником общих мест. Можно открыть, допустим, другую книгу Ивана Куриллы — «История, или Прошлое в настоящем» (из серии «Азбука понятий» от издательства Европейского университета) — и сравнить. Было бы совсем здорово, если бы так её воспринимали не только специалисты.
  
  Наверное, одна из самых важных вещей, которую она способна дать, — это лучшее понимание, как отличить приличное историческое высказывание от не очень приличного. Самый очевидный, хоть и не единственный, критерий — наличие проверяемых обоснований, с опорой на какие источники, почему именно на них и каким образом проводилось исследование: «В тот день, когда мы <…> сумеем его [общественное мнение] убедить, что ценность утверждения надо измерять готовностью автора покорно ждать опровержения, силы разума одержат одну из блистательнейших своих побед». Прикладывать эту мысль к речам политиков тоже можно и нужно.
  
  В завершение приведу ещё одну полюбившуюся цитату: «Более снисходительные сказали: история бесполезна и безосновательна. Другие, чья строгость не удовлетворяется полумерами, решили: история вредна. “Самый опасный продукт, вырабатываемый химией интеллекта”, — выразился один из них, причём человек известный [Поль Валери]. Таким приговорам присуща сомнительная привлекательность: они заранее оправдывают невежество». Вот чего действительно не стоит забывать: бывает критика как инструмент познания, а бывает — как маскировка для нежелания разбираться.
  

  9

  346