Рецензия на книгу

• 

  elena-shturneva24 сентября 2013 г.

  С сожалением дочитала 622-х страничную книгу Руслана Киреева "50 лет в раю. Роман без масок".
  С сожалением, потому что книга замечательная!
  Книга, которую несомненно, стоит прочитать всякому, кто интересуется русской литературой: столько интересных и живых подробностей, целая эпоха предстаёт во всём многообразии, сколько имён, ныне, к сожалению, забытых (Борис Балтер, Сергей Наровчатов, Георгий Семёнов, Евгений Дубровин, Борис Примеров, Сергей Бодров-старший).
  Начало отсчёта пребывания в раю автор ведёт со дня первой публикации своих стихов в местной симферопольской газете в 1958 году..

  Пять разделов книги: первое десятилетие, второе и т.д. посвящены событиям личной и творческой жизни автора, людям, с которыми судьба сводила Киреева на протяжении полувека. Он вспоминает о начале своей литературной деятельности в качестве поэта-сатирика, о работе в журнале "Крокодил", журнале "Новый мир", где он проработал много лет заведующим отделом прозы, об учебе в Литературном институте, где сам преподает уже 25 лет, о жене, дочерях.
  Так называемые погодные записи заканчиваются ярким мазком, "Крупным планом": подробным рассказом о том или ином человеке, оставившем заметный след в судьбе автора. С радостью увидела имена Ирины Полянской, Анатолия Кима, Игоря Дедкова, Николая Рубцова, Виктора Астафьева, Льва Аннинского и многих других любимых авторов.
  "50 лет в раю. Роман без масок" - удивительная книга ещё и по тому, насколько автор безжалостен к себе, своим промахам, недостаткам; и насколько бережен и доброжелателен, когда пишет о друзьях, коллегах, родных.

  
  "Крупным планом": Виктор Астафьев:
  "В 2000 году «Новый мир» учредил премию имени Юрия Казакова за лучший рассказ на русском языке. Астафьев прочитал об этом и, посылая «Пролетного гуся», написал, что хотел бы участвовать в конкурсе. «Впервые в жизни», – прибавил он. А потом еще и по телефону повторил, смущаясь: «Впервые…»
  Я твердо пообещал, что рассказ участвовать в конкурсе будет. Но не уточнил, что не в этом году, а в следующем: в первый же год давать новомировскую премию за новомировскую публикацию было все-таки неловко.
  Придержав немного рассказ, чего прежде не делал никогда, поставил его в первый номер того самого «следующего» года, и он единогласным решением жюри получил премию. Это случилось через полтора месяца после смерти Астафьева. Еще не разошлись члены жюри, а я уже звонил в Красноярск Марии Семеновне, с которой мы, бывало, подолгу беседовали, прежде чем она передавала трубку мужу. Последний раз добирался до телефона очень долго. Но добрался-таки. Поблагодарил за публикацию и никак не прореагировал на то, что «Пролетный гусь» участвует, как и хотел он, в конкурсе…
  Теперь передавать трубку было некому. Услышав о премии, Мария Семеновна заплакала…"

  8

  257