Рецензия на книгу

• 

  Zlatenika_Oz23 сентября 2013 г.

  Величайший автор романтических рассказов - сама Жизнь.
  «Если бы я был Богом, то сделал бы себе кольцо, в которое вставил бы Капри» - Максим Горький

  Во-первых, я очень-ОЧЕНЬ благодарна nad1204 за предложенную тему! Конечно же, я всё равно не смогла бы пройти мимо этой книги – ведь не судьба была нам с ней разминуться, но так встреча произошла гораздо раньше! И сейчас мне уже кажется, что я видела эту книгу давным-давно, в девяностых, когда подолгу рассматривала витрины в нашем Книжном. Потому что лицо автора на обложке мне невероятно знакомо! А имя ассоциируется с чем-то неведомым, сказочным, северным...

  Поэтому неудивительно, что мне очень понравилась книга! Именно сейчас мне так её недоставало – о Человеке, преданном своему делу, любящем работу и увлечённом.
  Это очень похоже на биографию, но смысл книги гораздо шире: это и мистический опыт, и размышления о своей профессии, долге, чести.
  

  
  Критики как будто не знают, к какому жанру следует отнести "Легенду о Сан-Микеле", да и не удивительно. Одни называли ее "автобиографией", другие - "воспоминаниями врача". Насколько я могу судить, это ни то и ни другое. Ведь история моей жизни вряд ли заняла бы пятьсот страниц, даже если бы я не опустил наиболее печальных и значительных ее глав. Могу только сказать, что я вовсе не хотел писать книгу о самом себе - наоборот, я постоянно старался избавиться от этой смутной фигуры. Если же книга все-таки оказалась автобиографией, то (судя по ее успеху) приходится признать, что, желая написать книгу о самом себе, следует думать о ком-нибудь другом. Нужно только тихо сидеть в кресле и слепым глазом всматриваться в прошедшую жизнь. А еще лучше - лечь в траву и ни о чем не думать, только слушать. Вскоре далекий рев мира совсем заглохнет, лес и поле наполнятся птичьим пением, и к тебе придут доверчивые звери поведать о своих радостях и горестях на понятном тебе языке, а когда наступает полная тишина, можно расслышать шепот неодушевленных предметов вокруг.

  
  Это рассказ о преданности мечте и втором рождении Сан-Микеле, о том, как одно путешествие впечатлительного юноши определило стремление всей его жизни.
  

  
  Наконец мы достигли последней, семьсот семьдесят седьмой ступени и прошли под сводчатыми воротами, где из скалы еще торчали огромные железные петли, оставшиеся от подъемного моста. Мы были в Анакапри. У наших ног лежал Неаполитанский залив, обрамленный Искьей, Прочидой, заросшим пиниями Позилиппо,- белой полоской сверкал Неаполь, над Везувием клубился розоватый дым, долина Сорренто укрывалась под защитой горы Сант-Анджело, а вдали виднелись еще покрытые снегами Апеннины. Как раз над нашими головами к отвесной скале, точно орлиное гнездо, прилепилась маленькая разрушенная часовня. Сводчатая крыша провалилась, по покрытые странным сетчатым узором стены, сложенные из больших каменных плит, еще стояли.
  Roba di Timberio, - пояснила старая Мария.
  Как называется эта часовня? - спросил я с жадным интересом.
  Сан-Микеле.
  "Сан-Микеле, Сан-Микеле", - отозвалось в моем сердце.
  Я посмотрел на домик и на часовню, и мое сердце забилось так сильно, что я едва мог говорить.
  
  Я посмотрел на прекрасный остров, лежавший у моих ног. "Как мог он жить здесь и быть таким жестоким? - подумал я. - Как могла его душа быть столь мрачной в этом блеске неба и земли? Как мог он покинуть эти места и удалиться в другую, еще более неприступную виллу среди восточных скал, которая до сих пор носит его имя и в которой он провел три последних года своей жизни?"
  В таком месте жить и умереть - если только смерть может победить вечную радость такой жизни! Какая дерзкая мечта заставила забиться мое сердце, когда мастро Винченцо сказал, что он становится стар и что его сын просит продать дом? Какая дикая, фантастическая мысль возникла в моем мозгу, когда он ответил, что часовня никому не принадлежит? А почему не мне? Почему я не могу купить дом мастро Винченцо, соединить дом и часовню виноградными лозами и кипарисовыми аллеями с белыми колоннадами лоджий, украшенных мраморными скульптурами богов и императоров...
  Я закрыл глаза, чтобы задержать прекрасное видение, и вот действительность растаяла, окутанная легкими сумерками мечты.

  
  Книга о необыкновенно одарённом враче и просто добром и гуманном человеке. Наблюдательном, очень тонко чувствующем, обладающем способностью к внушению и телепатии... После пятидесяти прочитанных страниц я начала жалеть о невозможности встречи с Акселем в реале... настолько он оказался мне близок и симпатичен! Отдельно хочется сказать о его чувстве юмора... При его невероятно трудной практике, при таком множестве сложных смертельных случаев удивительно, что его восприятие осталось чистым, неиспорченным. Недаром гном, явившийся ему в Форстугане примерно так и говорит...
  

  
  Мне почудилось на столе какое-то шуршание. Вероятно, я задремал, так как свеча уже догорала. Тем не менее я отчетливо разглядел человечка ростом с мою ладонь; он сидел на столе, скрестив ноги, осторожно трогал цепочку моих часов с репетиром и, склонив набок старую, седую голову, прислушивался к их тиканью. Он был так поглощен этим занятием, что не заметил, как я приподнялся на постели. Вдруг он меня увидел, бросил часовую цепочку, с ловкостью матроса соскользнул по ножке стола на пол и побежал к двери со всей быстротой, на какую были способны его крохотные ножки.
  

  • Не бойся, маленький гном! - сказал я. - Ведь это только я! Не убегай, и я покажу тебе, что находится в золотой коробочке, которая так тебя интересует. Она может звонить, как звонят в церкви по воскресеньям.

  
  Он остановился и посмотрел на меня добрыми глазками.
  - Не понимаю! - сказал гном. - По запаху я решил, что тут ребенок, а то бы я не пришел сюда, но у тебя вид взрослого мужчины... Подумать только! - вдруг воскликнул он и вскарабкался на стул, который стоял у постели. Подумать только, какая удача! Встретить тебя тут, в этой глуши! Ты остался таким же ребенком, каким был, когда я видел тебя в последний раз в детской вашего старого дома, - иначе ты не увидел бы меня сегодня вечером, когда я залез на стол. Разве ты меня не узнаешь? Ведь это я, когда в доме все засыпали, приходил каждую ночь в твою детскую, чтобы все уладить и разогнать дневные горести. А ты всегда приносил мне кусок сладкого пирога в день твоего рождения, и еще орехи, изюм и всякие сладости с елки; и ты никогда не забывал поставить мне миску с кашей. Почему ты покинул свой старый дом в глубине большого леса? Тогда ты все время смеялся. Почему теперь ты так печален?

  
  :-) Конечно же, это не рецензия... Это просто поток восторженных мыслей, которые (уже около недели прошло с тех пор, как я прочитала) никак не улягутся в голове. Потому что некоторые отрывки я копировала и теперь перечитываю, как например главу о Джоне, которого все считали сыном Акселя (и он сам относился к нему более трепетно, чем к обычному пациенту) или главу о том, как модно в Париже болеть колитом... Среди прочих героев книги особо запомнился Захария Швейфус с загадочной должностью на немецком - Der Leichenbegleiter или "Сопроводитель покойников". Акселю "посчастливилось" провести с ним несколько часов в закрытом вагоне в компании двух умерших.
  

  
  Я раскрыл свой саквояж и сказал, что буду ему очень благодарен, если Захария освободит меня от необходимости бриться самому — терпеть не могу этого мучения. Он осмотрел мою бритву с видом знатока и сказал, что шведские бритвы самые лучшие — он сам никогда другими не пользуется. У него легкая рука, он брил сотни людей, и никогда не было ни одной жалобы.
  Меня действительно ни разу в жизни не брили лучше, и когда поезд тронулся, я не преминул сказать ему об этом, присовокупив множество похвал. — Это дело привычки, — объяснил горбун. — Мертвеца ведь не посадишь, а вы — первый живой человек, которого я брил.

  
  В общем... моя рекомендация - ЧИТАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО! А особенно тем, кто выбрал профессию врача; по моему именно таким и должен быть врач - вдумчивым, сомневающимся и ищущим, всем сердцем радеющим за тех, кто доверился ему (только тогда он сможет соперничать со смертью).

  7

  70