Рецензия на книгу

• 

  Fox_Of_Probability5 сентября 2022 г.

  Странноватый, плохо социализированный поволжский немец Якоб Бах переживает российские исторические потрясения 20-30 годов XX века, практически не замечая их.

  Сюжетно нам рассказывают очень интересную историю: где-то под Саратовом на Волге есть маленькая немецкая колония Гнаденталь. Семья местных купцов Гримм, жившая в уединённом хуторе посреди глухого леса на другом берегу Волги, решила вернуться на историческую родину, но единственная дочь Клара Гримм сбежала от тирана-отца и поселилась с местным учителем Якобом Бахом. Героям не удалось убедить местных жителей, что эта хрупкая, выглядящая как подросток девушка уже совершеннолетняя, поэтому пара перебралась жить на покинутый Гриммами хутор. Дальше Россию мотает: голод, Гражданская война, АССР НП. Клара умирает, рожая дочку Анче, что становится для Якоба гораздо большим потрясением, чем все исторические перевороты вместе взятые. Он самостоятельно воспитывает девочку на хуторе, но та страстно мечтает жить среди людей и в конечном итоге её забирают в деревенский детский дом, где Анче живёт счастливо среди сверстников. Якоб за несколько лет постепенно успокаивается, наблюдает за взрослением Анче, принимает своё прошлое и настоящее и уходит в матушку-Волгу (откуда его вылавливают, арестовывают и отправляют на каторгу, где он умирает). Конец.

  Вроде сюжет необычный, увлекательный, яркий. Тематика поволжских немцев максимально не избитая, из неё можно сделать конфетку с любым вкусом: от бытописания и легенд другой культуры до личностных проблем, сложностей ассимиляции или конфликтов маленькой коммуны. Плюс исторически интересное время. Но насколько же мало есть в романе, практически ничего.

  Бытописания нет вообще. Герои стали добровольными изгнанниками, поэтому за жизнью немецкой деревни мы наблюдаем очень-очень редкими и скупыми набегами. Меня убивает, что автор могла спокойно уделить несколько абзацев детальному описанию какой-нибудь ерунды, а вот изменения немецкой деревни описаны штрихами.

  Молоко для новорождённой взять негде кроме Гнаденталя, поэтому спустя долгие годы Бах пересекает реку и ищет в обнищавшей после войны деревне жилые дома, чтобы украсть стакан молока. Вот так описывается церковь: «ступени погребены под сугробом, на двери висячий замок, белый от намерзшего льда. [...] зияли разбитые стрельчатые окна. Одно – затянуто тканью все того же красного цвета со странной надписью “Вперед, заре навстречу!”; на морозе ткань задубела – покачивалась на ветру, как фанерный лист, и билась о подоконник с глухим твердым стуком». Вот так описан пасторат: «Пасторат, однако, глядел жилым: снег у крыльца был расчищен, сосульки сбиты с крыши заботливой рукой». Вот так описывается один из домов, где Бах попытал удачу: «За прошедшие семь лет дом их заметно потускнел и обветшал, но все еще дышал чахлым дымком – все еще жил». Зато процесс дойки козы расписан на 1500 символов, в деталях и с подробностями.

  С легендами и фольклором тоже не вышло. Молочного воришку ловят, но Баху везёт: партийный начальник Гофман готов платить молоком за записанные сказки, заметки о прежней жизни. Казалось бы, сейчас должно случиться погружение в культуру, но это ложная надежда. Нам рассказывают одну сказку, представляющую собой пересказ жизни Клары, а в остальном отделываются общими словами:

  
  
  Палитра Баха была проста: с одной стороны – немудреные фольклорные фабулы, с другой – знакомые люди. Удо Гримм оборачивался жадным великаном, королем-чревоугодником или хвастливым ландграфом; старуха Тильда – вредной ведьмой или бранчливой пряхой; юная Клара – то прекрасной королевной, то добродетельной падчерицей; бирюк Бёлль-с-Усами – сапожником, башмачником, егерем и форейтором, непременно злым и недалеким; пройдоха Гаусс – хитрым пастухом; Арбузная Эми – сварливой женою. С Гофмана были списаны горбуны и карлики, бесовские человечки, а также черти и горные духи. Разбойники, лиходеи и коварные предатели неизменно были трех мастей: либо развязные наглецы, поросшие рыжей щетиной, с быстрыми и хищными глазами, либо подростки с кадыкастыми шеями и ублюдочными лицами, либо мужики с калмыцкими скулами и окладистыми черными бородами. А сам Бах? Честный и преданный слуга, рискующий жизнью ради хозяина или возлюбленной, – вот кем являлся Бах в своих историях.

  Или так:

  
  
  Бах давно понял, какие именно сказки ждет от него Гофман. Истории религиозного характера – про Деву Марию, апостолов и святых – были под строгим запретом; сюжеты мистического свойства – о колдунах, ведуньях, магических предметах, единорогах и мертвых рыцарях – также особым спросом не пользовались; а вот рассказы о простых людях – ткачах, сапожниках, рыбаках, крестьянах, старых и молодых солдатах – нужны были всегда. Удивительным образом требовались и ведьмы, и черти, и лесовики с бесенятами, великаны всех пород и размеров, людоеды с разбойниками: высокую магию Гофман не жаловал, а вот “представителей народных верований” – вполне. “Все твои волшебники с кристаллами да чародеи с жезлами – это все бывшие герои, поверь мне, – объяснял он Баху. – Вот пусть про них бывшие люди и читают: гимназисточки с офицеришками да дамочки интеллигентские. А народ поймет – про себя да про тех, кого он в амбаре или в лесу соседнем встретить боится”. Участие в сказках представителей правящего класса – королей, баронов, ландграфов – тоже приветствовалось, так как обеспечивало любой истории идеологически правильный конец. Желанны были и звериные истории – про трусливых овец, трудолюбивых пчел, беспечных жаворонков, – но подобные сюжеты Бах писал неохотно: воображать себя зайцем или тюленем не умел

  Очень многословно, но очень пусто информационно. Квинтэссенция воды.

  Это не история времени и культуры, потому что времени и культуры здесь очень мало. Но самое раздражающее, что это даже не история человека посреди времени, потому что Бах вообще не понимает происходящего вокруг и это самое происходящее практически никак не влияет на его жизнь. Он наблюдает за всем со своего заволжского холма, пока история проходит мимо. Он пропускает революцию, новые советские реалии, голодное время. Не будь этих отвратительных вставок про советского вождя, не будь глав про Гофмана, отдельных вставок про "внешний мир", читатель мог бы даже не понять, в какое время происходят события, потому что Баху плевать. Все книги про попаданцев знакомят читателя со своим миром глазами попаданца, ничего не понимающего и задающего постоянные вопросы. Став фактически попаданцем, Бах будто даже не заметил этого. Он мог испугаться нового времени и из-за этого замкнуться, но нет, он был замкнутым изначально. Бах не задаёт вопросы, его жизнь сконцентрирована на хуторе, остальное для него настолько пустой звук, что автору приходится добавлять совершенно левое повествование, чтобы держать читателя в курсе происходящего.

  И отдельная вишенка на тортике – сам главный герой. Бах неприятная личность, он полностью асоциален, эгоистичен, ограничен. Ему невозможно сопереживать. Как такой человек мог быть учителем – загадка.

  На выходе это был очень красиво написанный пустой роман. О чём «Дети мои»? Точно не про поволжских немцев, не про бедного маленького человека посреди исторических событий, даже не про любовь. Я не знаю, о чём эта книга, видимо о многословных описаниях и метафорах.

  1

  139