Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого

Фридрих Ницше

  • Аватар пользователя
    Born_to29 августа 2022 г.

    По всей видимости, Ницше хотел изложить свои взгляды(ну про сверхчеловека, имморализм, элитаризм, волю к власти, вечное возвращение, бог умер и т.п) в виде библейской пародии, в неком притчеобразном формате. Задумка смелая, наверное никто из философов ещё до такого не додумывался, но читать, и воспринимать получившееся творение очень тяжело.
    Для меня вообще до сих пор остается большой загадкой, почему именно это произведение стало столь популярным, а не любое другое из библиографии Ницше(скажем, та же "Воля к власти", "Генеалогия морали" или "Сумерки идолов"), может секрет как раз таки в библейском формате?
    Безусловно, и в этой книге можно найти десяток-другой

    Ибо так гласит справедливость: «Люди не равны».

    С такой притчей обращаюсь я к вам, вы, проповедники равенства, заставляющие души кружиться! Для меня вы — тарантулы и скрытые мстители!

    Нагими хотел бы увидеть я их, ибо одна только красота смеет проповедовать покаяние. Но кого убедит это таящееся под рясой уныние?

    За добродетель почитают они то, что делает скромным и ручным: так превратили они волка в собаку, а людей — в лучшее домашнее животное человека.
    „Посередине поставили мы стул свой, — так говорит мне ухмылка их, — одинаково далеко как от умирающих гладиаторов, так и от довольных свиней“.
    Но это — посредственность: хотя и называют ее умеренностью.
    Эти учителя смирения! Всюду, где есть ничтожество, болезнь, струпы, ползают они, словно вши: и только отвращение мешает мне давить их.
    Кровавые знаки оставляли они на пути, которым проходили, и их безумие поучало, что истина доказывается кровью.
    Но кровь — наихудшее свидетельство истины; ибо отравляет она самое чистое учение, превращая его в заблуждение и ненависть сердца.

    «Как же происходит это? — вопрошал я себя. — Что побуждает живое повиноваться, и приказывать, и, приказывая, повиноваться себе?»
    Так слушайте же слово мое, мудрейшие! Удостоверьтесь, действительно ли проник я в основу основ жизни и до самых недр сердца ее?
    Всюду, где было живое, обнаруживал я волю к власти; и даже в повиновении слуги находил я стремление быть господином.
    Воля слабого побуждает его подчиниться сильному, ибо желает господствовать над тем, кто еще слабее: лишь этой радости жаждет он и не захочет лишиться ее.
    И как меньшее предается большему, чтобы радоваться и властвовать над еще более малым, — так жертвует собой и величайшее, ради власти рискуя жизнью своей.
    В том и заключается самопожертвование великого, что оно — дерзновение, и опасность, и игра, где ставка — жизнь.
    И там, где есть жертва, и служение, и взоры любви, — там есть воля к господству. Потаенными путями пробирается слабый в крепость сильного — до самого сердца его — и похищает власть.
    И вот какую тайну поведала мне жизнь: «Смотри, — сказала она, — я есть то, что постоянно преодолевает самое себя.

    Кто учил благословлять, тот учил и проклинать: какие же в мире есть три наиболее проклятые вещи? Их я хочу положить на весы.

    Сладострастие, властолюбие, себялюбие — это троякое зло до сих пор проклинали усерднее всего и более всего на него клеветали; и вот это зло хочу я сегодня по-человечески тщательно взвесить.
    Властолюбие: но кто сказал, что нездорова такая страсть, когда высокое стремится к власти над низшим! Поистине, нет ничего болезненного в таком желании, в таком нисхождении!
    Прочь от себя гонит она все малодушное; она говорит: «Дурное — это трусливое!». Достойным презрения кажется ей всякий, кто постоянно заботится, вздыхает, жалуется и извлекает из всего малейшую выгоду.

    Она презирает и всякую унылую мудрость: ибо поистине есть мудрость, расцветающая во мраке, мудрость, подобно ночной тени постоянно вздыхающая: «Все — суета!».
    Еще ниже ценит она угодливого и кроткого, того, кто тотчас, как собака, ложится на спину; есть мудрость, которая по-собачьи угодлива, смиренна, набожна и услужлива.

    Ненавистен и противен ей тот, кто никогда не защищается, кто проглатывает ядовитые плевки и злобные взгляды, кто слишком терпелив, кто все выносит и всем доволен: ибо это — характер раба.

    Раболепствие ли это перед богами и следами от ног их или перед людьми с их глупыми мнениями, — на все рабское плюет оно, это великое себялюбие!
    И лжемудрость: так называет она все, над чем мудрствуют рабы, старики и усталые, а особенно — скверное, нелепое суемудрие перемудривших жрецов!

    Все эти лжемудрые — эти жрецы, все эти уставшие от мира и те, чьи души — бабского или рабского рода, — как ловко очернили они себялюбие!

    Ведь именно эта лжемудрость почиталась за добродетель и называлась именем ее, с тем, чтобы жестоко гнать себялюбие! «Отказаться от себя» — вот чего с полным основанием хотели все уставшие от жизни трусы и пауки-крестовики!
    И кто славит «Я» и освящает себялюбие, поистине, тот говорит вдохновенно, словно пророк: «Вот наступает он, Великий Полдень, вот он уже близок!»
    Так учу я: надо учиться любить себя — любовью здоровой и святой, чтобы оставаться верным себе и не терять себя.

    Такая потеря назвала себя «любовью к ближнему»; с помощью этого слова до сих пор лгали и лицемерили больше всего, и особенно те, кого с трудом выносил весь мир.
    Но открыл себя тот, кто говорит: вот мое добро и мое зло. Так он заставляет умолкнуть крота и карлика с их речами: «Добро для всех, зло для всех».

    Так повелевает великая любовь моя к дальнему: не щади ближнего своего! Человек есть нечто, что должно преодолеть.

    Познавать — это радость для того, в ком воля льва! Но уставший подчиняется чужой воле, любая волна играет с ним.

    То, что чернь приняла когда-то на веру, без доводов и доказательств, не опровергнуть никакими доводами!

    как и в любой другой книге Ницше, но читая "Так говорил Заратустра" меня не покидал вопрос "что я вообще читаю?"
    Не знаю, может это только у меня так, а всем остальным всё понятно и легко читается, или может это просто я не понимаю этот тонкий ницшеанский троллинг библии..
    В общем, как по мне самая слабая книга у Ницше(и, парадокс, самая популярная), большую часть книги ни черта не понятно, а при прочтении ещё и в какое-то странное состояние сознания впасть можно..

    10
    1,2K