Рецензия на книгу

• 

  knizhnik16 мая 2009 г.

  Труды Кандинского в столь полном объеме на русском языке уже выходили однажды — в том же издательстве, несколькими годами ранее. Издание это теперь библиографическая редкость, двухтомник 2001-го года раздобыть можно только у букинистов, а между тем роль "мирного ниспровергателя" трудно переоценить, и тексты его не только важны и интересны, но и очаровательны (чего стоит хотя бы автобиография-манифест "Ступени"). Аппендикс нового издания — "материалы по этнографии сысольских и вычегодских зырян", тех кого сегодня мы называем "коми".
  
  Аппендикс этот невелик, включает в себя несколько критических статей еще молодого Кандинского на этнографические издания той поры, его статью, посвященную верованиям "зырян" и записную книжку, "журнал" его собственного этнографического путешествия, в котором, между прочим, находим занятный список: Купить свечи, спичек, колбасы, солонины, хлеба, сыру, вина кр[асного]… За исключением спичек и колбасы все вычеркнуто — вина Кандинский все-таки купил.
  
  Естественно, это только приправа к основному материалу — работам "О Духовном в искусстве", "Точка и линия на плоскости" и текстам вокруг них. "Книжка" коротка, хотя и любопытна, а еще более любопытны мнения, которых придерживаются иные исследователи относительно путешествий художника.
  
  …особое внимание этому периоду… уделила известная американская исследовательница П. Вейс. В книге "Кандинский и старая Россия. Художник как этнограф и шаман" (1995) она… пытается раскрыть тайны творчества Кандинского через его этнографический опыт, указывая на тесную связь живописных произведений и шаманских ритуальных обрядов…
  
  Был ли Кандинский шаманом от живописи или не был — вопрос интересный и вполне пригодный к обсуждению. Для подавляющего большинства он, увы, по-прежнему остается кое-кем похуже — шарлатаном (Кандинский и при жизни жестоко страдал от навешенного на него "ярлыка шарлатана"), хотя и меньшим, чем Малевич. До "черного квадрата" Кандинский все-таки не додумался — по его мнению, квадрату в наибольшей степени соответствовал цвет красный. И хотя у Малевича есть и "красный квадрат", разговор об отличиях супрематизма от "Высшей Духовности" не входит в наши задачи.
  
  Наибольшей оригинальностью, кстати, проникнуты именно "цветоведческие" изыскания Кандинского, в то время как наибольшим пафосом — его критика бездуховности мира. Кстати, некоторые из положений "Опросника" мастера, уверен, заинтересовали бы следователей и психиатров России более поздней.
  
  …как Вам представляется, например, треугольник - не кажется ли Вам, что он движется, куда, не кажется ли он Вам более остроумным, чем квадрат; не похоже ли ощущение от треугольника на ощущение от лимона, на что больше похоже пение канарейки — на треугольник или круг, какая геометрическая форма похожа на мещанство, на талант, на хорошую погоду и т.д.
  
  Главное, что определяет настроение текстов Кандинского - их вдохновенность, граничащая с бескомпромиссностью, но только граничащая. Основной их тон — двигаться вперед, за пределы, не разрушая, а попросту оставляя позади. "Голубой Всадник" все-таки продемонстрировал результаты такого "мирного и мягкого", "академического" подхода. Соратниками Кандинского по устремлению к "освобождению" и "преодолению" искусств стали Шенберг, Кульбин, Сабанеев… Даже Розанов и М. Кузмин! И хотя монументального прорыва в духовность, наверное, так и не произошло, как не произошло и монументальной синестезии, Кандинский, тем не менее, удивительным образом сумел соединить не только племена (Германию и Россию), но и времена, явившись наследником романтической традиции и, одновременно, провозвестником множественных "-измов", восторжествовавших уже при его жизни.

  6

  398