Отзывы о книге Схимник
Karnosaur1239 сентября 2013Карл Назаров "РОМАН О ВЕЛИКОМУЧЕНИКЕ ПИЛАТЕ, МАСТЕРЕ И КОКТЕЙЛЕ "МАРГАРИТА" Анхель де Куатьэ. ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ
Анхель де Куатьэ – мексиканец французского происхождения, потомственный шаман. Его личность окутана тайной. «…Высокий худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти в элегантном черном сюртуке… Смуглый брюнет с вьющимися, спадающими на плечи волосами. Высокий лоб, карие глаза, тонкий нос с горбинкой, большой рот, скулы, ямочка на подбородке…» – так описал Издатель таинственного мексиканца в предисловии к книге «Схимник». Его дед по материнской линии – навахо, настоящий индейский шаман. Его отец – француз, всю жизнь искавший свою судьбу и нашедший ее в Мексике. С детства Анхель воспитывался своим дедом, освоил теорию и практику индейских шаманов, научился контролировать сновидения и толковать знаки. Он долгое время прожил в России и предпочитает писать именно по-русски, будучи уверен, что именно русский язык более всего подходит для раскрытия тайн бытия.
— Это можно выразить короче, одним словом — Вася Пупкин, — сказал прокуратор и спросил: — Родные есть?
- Есть, - ответил Вася. - Девушка. Она говорит, я мало зарабатываю. В кино води, цветы дари, роллы покупай, а деньги-то из воздуха не возникают. Опять же, всякий мастер печатного слова мечтает понежиться немного у края бассейна в окружении юных дев и со стаканом коктейля "Маргарита" в натруженной руке...
- Знаю. Язык падонкафф.
- Аффтар, выпей йаду! И убей, наконец, сибя ап стену! - И перешел на нормальный: - Знаешь ли ты, разбойник, как болит у меня голова? И причиной тому - ты, и твоя пафосная, бездарная, неуклюжая, пустозвонная писанина! Сперва был Коэльо, коего нигде, кроме России, не почитают за писателя, а теперь нарисовался еще и ты клепать подобное!
- Моя девушка говорит, игемон, что я пишу значительно лучше Коэльо, и теплый клетчатый плед в сочетании с моей "писаниной", как ты изволил выразиться, становится в десять раз теплее и клетчатей...
Незнакомец быстро подошел ко мне и произнес: «Вы будете издавать эту книгу. Пожалуйста, не медлите. Это очень важно». Слова прозвучали четко, с каким-то незнакомым мне акцентом. Потом он положил передо мной рукопись, улыбнулся кончиками губ, развернулся и вышел столь же неожиданно, как и появился.
- А прислушивается он, наверное, уголками ушей! - фыркнул Пилат. - А какого это:
Догадываюсь, что досужие критики уже через пару недель будут спорить о ее литературных достоинствах. Но мне, признаться, заранее смешно, когда я об этом думаю. Я бы сказал о ней так: магия текста плюс абсолютная, безоговорочная магия смысла.
- Ты и мне это скажешь? - спросил прокуратор. - Под "досужими критиками", полагаю, подразумеваются все, кому не понравился этот бред, включая меня? Тебе и сейчас смешно?
Прежде чем вы перейдете к чтению «Схимника», я хочу раскрыть еще одну тайну. Мы уже получили вторую книгу этого автора. Но на сей раз личной встречи с ним не было. Рукопись просто лежала в почтовом ящике издательства. Разумеется, я ее прочел, причем сразу, и нахожусь под еще большим впечатлением. Кажется, что с каждым днем автор узнает все больше и больше, открывает свою тайну, и я слежу за этими открытиями завороженно. Неужели это действительно правда?!
- Я всегда считал, что слово печатное - дурман, наркотик, - устало проговорил прокуратор. - Но если сажаешь ближних своих на этот наркотик, то позаботься хотя бы о качестве! А вот это? Хотя это настолько не ново, что уже и не раздражает...
С тяжелым сердцем я уезжал из солнечной Мексики в заснеженную Россию. Я еще не знал, что отправляюсь в страну, которая скоро станет защитницей всего нашего Мира. <...>Мы стоим на пороге эпохи Водолея. Мы входим в зону великого испытания человеческого духа. Водолей – расчетливый и амбициозный прагматик. Как предсказано, он победит эмоциональность и чувственность Рыб. И только Россия способна устранить негативные аспекты этого знака, это ее эпоха.
Мексика встретила меня слезами матери.
И если ты не хочешь потерять себя в пучине своего подсознания, ты должен уметь контролировать свои сновидения.
- Просто бред.
Я принес жертвы богам, разложил в нужном порядке символы моих индейских предков, а потом использовал соки кактуса, чтобы вернуть себе утраченную связь с подсознанием.
- Аффтар, выпей йаду, сказал я. О наркотиках речи не шло!
Пустыня приняла меня раскаленным песком и обжигающим солнцем.
Миновали седьмые сутки, когда над линией горизонта опустилось небо.
Мысли пронеслись по мне, словно скоростной поезд.
О, моя голова! - прокуратор трагическим жестом вскинул руки к вискам.
Вода еще сомкнута холодом
- Не знал, что вода делится на две половины...
– Если ты не выполнишь своего дела, я никогда не обрету покоя по ту сторону жизни. Мне не будет там места… – она говорила эти страшные веши, но весь ее образ оставался спокойным.
- Боги!
Далее мне предстояло вернуться в свое астральное тело и снова овладеть им.
- Что там у нас предусмотренно за мужеложество? - хмуро спросил Пилат.
- Смертная казнь через четвертование, - рыкнул кентурион Крысобой. - А ежели сопряжено с извращениями, как тут, то сперва кастрация.
– Я посылаю тебя в Россию, – сказало мне Солнце. – Я благодарен тебе за это! – ответил я.
Вдруг сквозь небольшую щелочку собственных век я увидел двух буддийских монахов в ярко-оранжевых одеждах.
- Душегуб по прозванию Кожаное Лицо, - сказал игемон задумчиво, - мог видеть сквозь чужие веки, ибо сдирал лица со своих жертв и напяливал на свою уродливую физиономию...
- Я имел в виду совсем другое! - в ужасе завопил несчастный автор.
Кто-то пытался поднять эти четки вперед меня. Он даже наклонился для этого.
- Чтобы поднять вещь с земли НЕ наклоняясь, - молвил прокуратор, - должно быть обезьяной.
И еще чьи-то женские голоса.
Жестом он сделал знак, и мои похитители, поклонившись, молча скрылись за дверью.
И не успел я подумать над этими его словами, как суфий взял уже с подноса свой колокольчик и звякнул им. Двери распахнулись, и я снова увидел темноту надетой на меня повязки.
Я простой парень из простой семьи, без образования и с единственной школой – школой войны.
- Ну, это скорее уж о тебе самом, ибо то, что ты посещал обычную школу, вызывает у меня большие сомнения...
У меня же ничего с собой нет, кроме надетых на меня брюк, рубашки и паспорта!
- Как человек может надеть на себя паспорт? - спросил игемон.
- Прикажете привести в чувство, игемон? - спросил Марк Крысобой, разворачивая длинный хлыст.
- Завтра, - устало сказал Пилат, потирая раскалывающиеся виски. - Клянусь, когда тот германец ударом палицы смял шлем у меня на голове, то это не вызвало сотой доли тех мучений, что я испытываю сейчас... Мы продолжим допрос - но позже... позже...
... Солнце стояло уже высоко в зените, когда прокуратор снова вышел на двор. С тяжким вздохом опустился он в кресло; извечная мигрень не отпускала, а при мысли о новой порции "просветляющего текста" хотелось завыть зверем. Игемон дал знак Крысобою, и тот удалился. Вернулся он, ведя перед собою пленника. Ночь, проведенная в страшной Антониевой башне, определенно сказалась на нем. Он не выглядел уже столь самоуверенно, как в тот момент, когда впервые предстал пред грозным взором пятого прокуратора Иудеи. Напротив, согбенные плечи и поникшая голова придавали ему вид смиренный и виноватый; прокуратор, впрочем, нисколько не сомневался, что очутившись на свободе бумагомарка тотчас же весело поскачет в издательство, потрясая свеженькой, на бегу писаной рукописью, в коей он, Пилат, будет представлен отюдь не в лучшем свете. Лысый писец молча подал Пилату новый свиток. Игемон, развернув, стал зачитывать новые "перлы":
– Ты кем работаешь-то? – Я не работаю сейчас. Как из армии пришел, так: и не работаю. Поучился, но все пустое.
- Стой, у тебя раньше было сказано, что вся его школа - армия!
Волной меня понесло вдоль сцепленных рук, через рукопожатие, и я оказался внутри моего собеседника.
- Что ж это за кактусы такие?!
Погода была ужасная, даже в здании слышался дождь.
– «Платон мне друг, но истина дороже» – это, кажется, Аристотель сказал? – признаюсь, я сам себе удивился, употребив к месту этот совершенно непонятный мне до сих пор афоризм.
- Верно, где уж твоим героям понять столь сложный афоризм...
– Так Платон был буддистом?! – я ушам своим не верил. – Ну, в каком-то смысле – да. Он знал ту же истину, – ответил Сергей Константинович. – Только вот мы не послушали Платона. Мы поверили Аристотелю, который был слишком далек от Небесного Свода. И вот посмотри теперь на западный мир, во что он превратился. Все опять встало с ног на голову. Мы не видим главного, растрачиваем свою жизнь на бессмысленные занятия, тратим общую для всех нас энергию Света. И я думаю, это плохо кончится.
— На свете не было, нет и не будет никогда более нахального и самодовольного существа чем ты! — сорванный и больной голос Пилата разросся. - Как смеешь ты, человечек, не способный связать двух слов без ошибки, судить в своем бульварном, низкопробном сочинении для ленивых школяров о истинах, тебе не понятных и людях, чьи имена вошли в историю!
- Послушай, дядя, - сказал сочинитель, от обиды вдруг совершенно забывший, перед кем находится, - сочинения мои читают не одни лишь школяры, а вполне даже взрослые и неглупые люди, и рейтинг мой на Фантлабе не ниже семи-восьми баллов. Так что никакой я не...
- Продолжим, - сказал прокуратор, злорадно усмехнувшись. Что там у нас дальше? Пророчество!
В своей прошлой жизни Гэсэр сказал: «У Меня много сокровищ, но Я дам их Моему народу лишь в назначенный срок. Когда воинство Северной Шамбалы принесет с собой силы спасения, тогда открою Я горные тайники. Все разделят Мои сокровища поровну и будут жить в справедливости. Золото Мое было развеяно ветрами, но люди Северной Шамбалы придут собирать Мое Имущество. Тогда заготовит Мой народ мешки для богатства, и каждому дам справедливую долю. Можно найти песок золотой, можно найти драгоценные камни, но истинное богатство придет лишь с людьми Северной Шамбалы, когда придет время послать их».
- Это, конечно, русские. Их пошлют, они придут и всем щедро выдадут люлей...
Перед последней схваткой с силами Тьмы белый Гэсэр появится из небытия и войдет в храм с багряным агнцем на своих руках. Тридцать три светильника загорятся, когда он скажет: «Кто здесь живой?!»
- Ясное дело: светильники!
Я пытался кричать и сопротивляться. В ответ на это меня сначала одели в наручники
- Хорошая одежда, очень полезна для таких прохвостов, как ты...
И только люминесцентные лампы лестничных клеток рисовали во мраке над парадными столбы слабого света.
- Здесь ты пытался высказаться образно, литературно... О! Мой лоб! Моя голова!
Мое тело болело и ныло, но это почти не сковывало движения. Заговоры маленького монаха сделали свое дело. Впрочем, даже если бы оно и не двигалось, теперь бы я всё равно заставил себя найти загадочного схимника.
Но этот мальчик вызывал во мне всю силу возможных положительных чувств...
– Свернем? – спросил я, формулируя свой вопрос в форме утверждения.
- О Боги, что за канцелярит!
Прыгающий детский подчерк вывел для меня четкую инструкцию
Зловещая, неосвещенная тень монастыря навевала дурные предчувствия.
- Покажите мне освещенную тень...
Среди монахов снова началось какое-то брожжение...
- Неужто монахи сии - прогнившие ходячие трупы, именуемые "зомби"?
Невероятный шум – треск, взрывы, грохот – были гласом дикого хищника, членящего свою добычу.
- Это производная от русского слова "х...ярить"?
И плюс мои ощущения, которые ощущают другие люди.
В любом случае, если мы найдем Скрижали и узнаем законы преодоления страха, отлучившего нас от Источника Света, нам нужно будет как-то рассказать об этом. Это знание необходимо каждому человеку. Мы должны научиться не бояться смерти, все должны научиться. Источник Света не останется здесь из-за одной или двух душ, мы должны объединяться и помогать друг другу. В этом каждый заинтересован лично. Наш мир в опасности. Слеп тот, кто этого не понимает, и глуп тот, кто считает, что его спасут деньги, чувства и даже просто вера. Проблема нашего мира не в источниках энергии и не в научном прогрессе, не в экономике и не в политике, и даже не в падении культуры, а в том, что происходит с нами самими. Ты напишешь книгу… И я написал эту книгу. И я напишу вторую, потому что первая Скрижаль уже найдена Напишу ли я третью?.. Найдем ли мы вторую Скрижаль?.. Этого я не знаю, потому что даже Источнику Света неизвестно будущее, даже Ему неизвестна Его Судьба.
— Это никогда не кончится! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Вася Пупкин отшатнулся. Так много лет тому назад в долине дев кричал Пилат своим всадникам слова: "Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался!" Он еще повысил сорванный командами голос, выкликая слова так, чтобы их слышали в саду: — Преступник! Преступник! Преступник!
- Осмелюсь возразить, игемон, что каждый зарабатывает чем может, - тихо сказал писатель.
- Есть много способов добывать деньги! - заревел прокуратор. - Можно пахать! Чистить конюшни! Отхожие места! Но занимться делом, к коему нет ни малейшего таланта, да еще и выдавать за некую Высшую истину!
- А сию богомерзкую писанину, - скомандовал прокуратор, - приказываю немедленно повсюду собрать и сжечь. И свиток с выдержками - в первую о... О-о-о-о!!!
- А ведь хотел сжечь его! - воскликнул Пилат и засмеялся, словно мальчишка. - А все-таки верно сказано у Булгакова: рукописи не горят! Да и польза от сего сочинения все же есть, и немалая.
19 понравилось900
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым