Рецензия на книгу
Женщины Лазаря
Марина Степнова
Victory815 сентября 2013 г.Честно говоря, открыла я эту книгу во многом благодаря совершенно полярным отзывам от уважаемых мною рецензентов. Дочитав же, не совсем поняла, из-за чего сыр-бор разгорелся.
Братья и сестры, можете с особой жестокостью закидывать меня тапками, помидорами, утюгами или же томиками Канта и Гегеля, но «Женщины Лазаря» чистейший образец «женской прозы». И ничего плохого я в этом не вижу. И если бы автор сама не стеснялась этого литературного ярлыка, то книга бы только выиграла. Я искренне не понимаю, какие такие глубинные пласты и ядреный психологизм можно нарыть в этих, грамотно отмеренных, сантиментах и любовях. Там же и без психологизма все прелестно: один мужчина, да не простой, а физик-гений, три трагических женских образа, три не сложившихся простых женских счастья, фоном мелькает столетняя история нашей отчизны. И все события мы видим через призму особого взгляда, который любовно выводит на первый план банки с солениями, наманикюреные пальчики, глаза с поволокой, тень опущенных ресниц, вывернутых балетными пытками ступни и дореволюционную книгу по домоводству…Это и называется женский взгляд, елы-палы! И ничего постыдного в этом нет. История читается легко и с азартом. Финальный финт ушами совершенно не понравился. Можно было и без потустороннего обойтись. Талант сочинителя у автора, несомненно, есть, но вот таланту рассказчика Марине Степновой еще учиться и учиться. Стилистически автора бросает из стороны в сторону, явный перебор с нецензурной лексикой, «вкусный» и «сочный» язык с преобладающими эпитетами «нежный», «молочный», «ласковый», «дрожащий», «прозрачный» и т.д. Плюс, совершенно неуместные заигрывания с читателем в духе:
У Марии Никитичны было нежное, необыкновенно живое лицо того немного грубоватого и отчасти простонародного типа, который вышел из моды еще в десятые годы двадцатого века и теперь обитает исключительно на дореволюционных фотокарточках. В молодости она, несомненно, была хорошенькой — все в той же позабытой нынче манере, когда с женской красотой рифмовалась неяркая прелесть и девушке из хорошего семейства непременно полагалось много плакать по пустякам, иметь свежую кожу прохладного молочного разлива, а в месячные целые дни проводить в постели, пролеживая специально для этого предназначенные юбки. В жене Чалдонова все эти нежные требования и условности отступали на второй план, покоренные светом, который она излучала словно сама по себе, как будто даже против своей воли. Всю свою жизнь потом Линдт искал похожие отблески на лицах множества женщин, великого множества. Но так и не понял, что женщина сама по себе вообще не существует. Она тело и отраженный свет. Но вот ты вобрала мой свет и ушла. И весь мой свет ушел от меня. Цитата. Тысяча девятьсот тридцать восьмой год. Набоков подтвердил бы, что внимательный читатель и сам сумеет расставить кавычки.Это, вообще, как понимать? Зачем же разрывать цельную ткань повествования в кульминационный момент встречи героя и его вечной возлюбленной, чтобы потыкать бедного читателя в «Распад атома» Георгия Иванова, как котенка в его лужецу? Это нынче именуется подтекстом? Ох, как хочется натравить на автора и его экзерсисы саблезубого редактора старой школы с ежовыми рукавицами! Георгия Иванова, к слову сказать, еще не раз помянут всуе.
Надо все-таки называть вещи своими именами. «Женщины Лазаря» - типично женская проза. Я бы сказала, достойный ее образец. Вполне себе приятное чтение, если не рядить этот текст в мундир не по чину.39262