Рецензия на книгу
Мы
Евгений Замятин
Needle2 сентября 2013 г.Влюблёный, как и поэт, является угрозой для конвейера.
Ролло Мэй "Любовь и воля"Читая эту книгу, постоянно невольно сравнивала её с другой антиутопией - "О дивный новый мир" Хаксли. У них много общего, но, пожалуй, первое, что бросается в глаза, это стремление руководящих лиц описанных государств сделать всех людей одинаковыми. Одинаково счастливыми. Методы, правда, разные, да и представление о счастье у тех, кто его пропагандирует и навязывает, разное. Мне кажется, это во многом связано с тем, что Замятин писал свой роман, живя в тоталитарном государстве, хотя в 1920 году гайки ещё не были закручены так туго. В любом случает, удовольствия, описанные у Хаксли (сома, ощущательные кинотеатры, всевозможные усовершенствованные-электрифицированные виды спорта) невозможно сравнить со спартанскими сексуальными часами у Замятина, которые не просто регламентированы, нет! На них ещё нужно записаться, получить талоны и предъявлять их (!) непосредственно перед, простите, язык не поворачивается, актом любви.
Впрочем, тут есть и общее. "Каждый нумер имеет право на любой нумер" - гласит закон Единого Государства у Замятина. Проще говоря, можно спать с кем угодно, главное письменно предуведомить. Ты мне нравишься. Жди меня сегодня от 16.00 до 17.00. И не забудь взять разрешение на опускание штор, а то ты такой невероятно-прекрасный, через стеклянные стены дома всё будет видно, и все захотят тебя, как я. Жёсткая жесть, уважаемые. У Хаксли эта тема решена чуть мягче - никаких записей-талонов не надо (всё-таки бумаготворчество, видно, в СССР было чрезвычайно развито), и тоже с кем угодно можно, но ещё и рекомендуется подолгу не останавливаться ни на ком конкретно.
Есть ещё множество сходств и различий, но, повторюсь, главное, что показывают оба автора - и главное, что делают правительства при тоталитарных режимах - это лишение человека индивидуальности. Собственного мнения. Фантазии. Мечты. Читать, как всякую антиутопию, занятно, пока думаешь, что читаешь сказку, и жутко, стоит лишь на секунду допустить, что такое могло бы случится на самом деле. Безусловно, вещь это сильная, появись она годах в 30х в СССР, думаю, писатель не дожил бы не то что до суда - до ареста. Уж больно похоже.
1441