Рецензия на книгу

• 

  Julietta_Vizer7 августа 2022 г.

  Наша свобода – внутри нас

  Эта книга – шедевр антиутопии. Стоящая в одном ряду с такими произведениями, как «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Мы» Евгения Замятина и «Этот дивный новый мир» Олдоса Хаксли. О романе Замятина я уже писала ранее. «1984» был написан Оруэллом в 1948. Он писал о том, что чувствовал, видел и предвидел. По иронии обстоятельств, роман носит «цифровое» название. По одной из версий, автор просто поменял местами цифры 4 и 8 (год написания шедевра), и название превратилось в 1984. Настоящее имя Джорджа Оруэлла – Эрик Артур Блэк. Он родился в 1903 году в Индии в семье сотрудника опиумного департамента британской колониальной администрации, занимавшегося тогда контролем производства и хранения опиума. В 30-е гг писатель вместе с женой воевал на фронтах гражданской войны в Испании, и был ранен в горло, но чудом выжил. Все это не могло не отразиться на его творчестве. Всю жизнь его занимали проблемы социальной справедливости, равенства и свободы.
  Тоталитарное общество, в котором оказывается, по сути, весь мир, в романе Оруэлла показано на примере Англии. Однако писатель подчеркивал, что тоталитаризм, если с ним не бороться, может пустить корни везде.
  Абсолютно непримечательный рядовой сотрудник Министерства правды, Уинстон Смит, главный герой романа, вдруг осознает, что партия (Ангсоц) и ее лозунги насквозь пропитаны ложью и лицемерием. Он внутренне понимает, что не может более жить по принципу «Война – это мир, Свобода – это рабство, Незнание – это сила». Он жаждет внутренней свободы, мечтает о тех временах, когда владычество партии прекратится. Но…пока это недостижимая цель. Вокруг – телекраны, пристально следящие за каждым твоим шагом на работе и дома; полиция мыслей, стирающая с лица земли и из истории всех инакомыслящих и имеющих свое мнение и гражданскую позицию. Удивительно точно Оруэлл угадал концепцию тотального цифрового рабства и слежения за людьми.

  В 1948 году не то, что камер видеонаблюдения не было и в помине, но и телевизоры только-только начинали появляться в массовом потреблении. Однако при прочтении романа, если не знать год его написания, совершенно не ощущается дилетантство и невежество в этом вопросе. Оруэлл описывает устройство, которое не выключается ни днем, ни ночью, его можно только приглушить, но полностью обесточить нельзя. Оно работает и на приём, и на передачу, выполняя роль телевизора и веб-камеры одновременно. Да-да, и Интернет-технологии так или иначе были предугаданы Оруэллом. Иначе как объяснить то, что телекран передает руководствую партии картинку «объекта» в реальном времени. Телекран выступает в данном романе мощнейшим средством массовой дезинформации и формирования «стадного» коллективного сознания. У жителей Океании (а именно так называется в романе страна, к которой принадлежат бывшая Англия и ряд других государств нет возможности выбирать то, что смотреть, что читать, куда ходить – за них все решает партия. Все страны мира (а в антиутопии «1984» их три – три огромных кита – Остазия, Евразия и Океания) находятся в постоянной войне друг с другом, причем история постоянно переписывается, перекраивается, и до правды не докопаться даже в Министерстве, которое ею «ведает».
  Смит с ужасом осознает, что «если партия может запустить руку в прошлое, и сказать о том или ином событии, что его никогда не было, - это пострашнее, чем пытка или смерть».

  Главный партийный лозунг – «кто управляет прошлым тот управляет и будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым… Зная, не знать; верить в свою правдивость, излагая обдуманную ложь; придерживаться одновременно двух противоположных мнений, понимая, что одно исключает другое, и быть убежденным в обоих; логикой убивать логику; отвергать мораль, провозглашая её; полагать, что демократия невозможна и что партия – блюститель демократии; забыть то, что придется забыть, и снова вызвать в памяти, когда это понадобится, и снова немедленно забыть. И даже само слово «двоемыслие» не поймешь, не прибегнув к двоемыслию».
  Такие мысли бродят в уме Смита, с горечью он осознает тот факт, что прошлое было не просто изменено, оно было уничтожено. И лишь собственная память может хранить тот или иной факт, но передать ты его никому не имеешь никакого права, иначе будешь «распылён» за двоемыслие. «Распылён» читай казнен. Или человек просто исчезнет, и как будто и не было его никогда. Дети сдают полиции мыслей собственных родителей, друзья – друзей, коллеги – коллег. Мир превращается в концлагерь, где всё под контролем, даже мысли.
  Мир партии, в котором живут её члены, подчинен жестким законам и условностям. Нормальные романы между мужчинами и женщинами канули в лету. Любовь и страсть под запретом. Все отношения подчинены формальности и выполнению плана партии. Весь внутренний мир Уинстона сопротивляется. Он полагает, что вся надежда как-то изменить реальность – в пролах. Пролы (или пролетарии) – это большая часть населения Океании. Управлять ею достаточно несложно, ведь мир пролов примитивен – тяжелый физический труд, забота о детях и доме, мелкие ссоры с родителями, кино, футбол и пиво, азартные игры – вот и весь их кругозор. «Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, в двадцать женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают». Вопрос в том, смогут ли эти «забитые» существа подняться и изменить мир?

  Партия и ее лидер – Старший Брат – обеспокоены лишь двумя проблемами. Первая – это тотальный непрерывный контроль над мыслями человека, и вторая – убийство за несколько секунд несколько сот человек. Партия только уничтожает. В ее деятельности нет ничего созидательного, и даже языку придается «завершённый» вид – новояз. Слова уничтожаются десятками, сотнями, ежедневно. От исходного английского языка остается лишь остов, скелет. Уничтожается таким образом и литература, и публицистика. Новые поколения уже не узнают ни Шекспира, ни Байрона. Нет в новоязе и слова «наука». Ведь эмпирический метод мышления противоречит коренным принципам ангсоца.
  В партии Старшего Брата вообще все перевернуто с ног на голову – Министерство Мира занимается войной, Министерство Правды – ложью, Министерство Любви – пытками, Министерство Изобилия – морит голодом.
  Как и в любом другом обществе, даже в тоталитарном мы видим оппозицию Старшему Брату в лице врага народа Эммануэля Голдстейна. Его фигура и теории – это ересь для Партии, поэтому каждый день в телекране и министерствах устраивали двухминутку ненависти: речи Голдстейна вызывали у людей приступы ярости, страха и гнева. В неистовом потоке брани сливались они, ненавидя и презирая этого мифического человека, которого никогда не видели. «Ужасным в двухминутке ненависти было не то, что ты должен разыгрывать роль, а то, что ты просто не мог оставаться в стороне. Какие-нибудь тридцать секунд – и притворяться тебе уже не надо. Словно от электрического разряда нападали на все собрание гнусные корчи страха и мстительности, исступленное желание убивать, терзать, крушить лица молотом; люди гримасничали и вопили, превращаясь в сумасшедших. При этом ярость была абстрактной и ненацеленной, её можно было повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы». Уинстон мечется от ненависти к Старшему Брату до ярости к Голдстейну, от обожания Старшего Брата до раболепского уважения к Голдстейну.

  Оруэлл дает очень живописный пример того, как легко формируется массовое сознание, как легко управлять людьми, охваченными гневом, паникой, их буквально можно ослепить, заманить в идейную ловушку, и с помощью внушаемого страха превратить в покорное животное.
  Обуреваемый эмоциями, Уинстон думает, что он нашел союзника в своих мыслях – некоего члена внутренней партии, господина О’Брайена. В глубине души Смит надеялся, что О’Брайен не вполне правоверен, что он является человеком, с которым можно поговорить по душам, искренне и на чистоту. Душа Уинстона рвётся на части. Есть еще в нем понимание того, что так жить больше нельзя. Его пока ещё не сломали окончательно. Он начинает вести дневник, которому открывает свои мысли и воспоминания, доверяет бумаге свою «правду». Осознание этой «голой » правды, «осознание того, что ты не безумен, даже если мыслишь иначе, чем весь мир вокруг тебя», по иронии судьбы совпадает у Смита с влюбленностью и привязанностью к Джулии – сотруднице отдела литературы, где специальные машины сочиняют стихи по заказу партии.
  Их разгорающимся чувствам не суждено развиться – они становятся жертвами режима, жертвами предательства. В лице О’Брайена мы видим образ системного судьи и палача, который вершит судьбы простых людей, неверных идеям партии.
  Путем физических и моральных пыток Уинстона окончательно ломают, подчиняют, делают «покорным». Убеждая его, что все это во имя его же блага. «Мы уничтожаем еретика не потому, что он нам сопротивляется; покуда он сопротивляется, мы его не уничтожим. Мы выжжем в нем все зло и все иллюзии; он примет нашу сторону – не формально, а искренне, умом и сердцем. Он станет одним из нас, и только тогда мы его убьем». В этой цитате – вся низменная суть принципа власти ради власти. Когда абсолютная власть развращает абсолютно и пожирает все вокруг.

  Цель её – сделать так, чтобы человек никогда не смог испытывать и ощущать любовь, дружбу, радость жизни, смех, любопытство, храбрость, честность. Ее задача – сделать человека полым, выдавить из него всё до капли и заполнить собой.
  Уинстона полностью подчинили. Сломали волю, разрушили душу. Заставили поверить в то, что он любит Старшего Брата, предан ему и благоговеет перед ним. Такая вот большая история малюсенького человечка.
  Роман пророческий – во многих аспектах. Не признавать это – бессмысленно. Абсолютная тоталитарная власть стремится ныне контролировать все сферы человеческой жизни – от рождения до дошкольного, школьного и высшего образования, культуры и науки, религии и мировоззрения, питания и потребления, социального взаимодействия. Уровень агрессии, стресса, страха, ненависти в мире достиг апогея. В этом году мы окончательно убедились в данном факте. Много людей уже сломлено, их мышление глубоко системное, они не выходят из оков сознания, не умеют критически мыслить, поддаются массовой деструкции ума. На это работают многочисленные средства массовой дезинформации – теперь они уже не в телекране, а в наших смартфонах, круглосуточно погружая нас в ту действительность, которую нам пытаются навязать. История и в самом деле нагло переписывается, и молодые поколения почти ничего уже не знают о Второй мировой войне, Холокосте, Блокаде Ленинграда, Холодной Войне, Железном занавесе, распаде СССР. Нас всячески пытаются стащить в яму невежества, тьмы и смуты.
  Наша свобода – внутри нас. Когда мы это осознаем, жить вне системы станет вполне естественным процессом. Ведь по закону природы всё живое плывет против течения.
  Если хотя бы 10% людей «проснутся», нам удастся прийти к обществу, в котором возможно дальнейшее развитие и процветание.

  Антиутопия и утопия – это антиподы рая и ада. Нужно всегда понимать, что и в том, и в другом мире человеку не выжить – в аду его ждет или мгновенная смерть, или вечные мытарства души, а в раю – лень и нега, постоянное блаженство и отсутствие необходимости развития. Думаю, что Оруэлл хотел своим романом раскрыть нам глаза на то, как важен наш текущий проживаемый в данный момент мир, наша Вселенная; автор хотел сказать о том, что от демократии до тоталитарной тирании, порой, порой, один шаг; о том, как важно не верить очередному Министерству Правды, провозглашающему, что незнание – это сила; о том, что общество, построенное на основе ненависти и страха абсолютно нежизнеспособно.

  Юлия Визер

  6

  445