Рецензия на книгу
What I Loved
Siri Hustvedt
Spade30 августа 2013 г.[Странная, жуткая вещь происходит у меня с этой книгой.
Прочитала я её. Иногда было скучно, чаще интересно, в целом — хорошо, очень хорошо, но без восторга. И ладно.
А через три дня проснулась с совершенно чётким осознанием того, что мне нужно обратно.
"Тётя", дёргаю я невидимую Сири Хустведт за невидимую юбку, "тётя, пусти меня назад в книгу. Очень надо. Очень надо обратно. Так нельзя".
И хоть ты удавись.
Не понимаю, что происходит. Чем дальше, тем больше она становится моей. И я села писать этот отзыв, пока ещё отличаю книгу от себя.]Очень повествовательное повествование об искусстве, о любви к искусству, о творчестве, о дружбе длиной в жизнь, о любви длиной в жизнь, о жизни длиной в жизнь. Занавес начинает падать уже с первых страниц книги, и ты ни на секунду не в состоянии забыть, что занавес падает, неумолимо.
История сначала почти раздражает своей идилличностью, но за ней кроется неизбежное крушение, везде, всюду, в каждом шаге — оно. Ты его ещё даже не видишь и не чувствуешь, а оно уже здесь, уже проело свою дыру в ткани повествования (в ткани бытия), ещё немного — и всё полетит по швам.
Здесь об этом.Ещё здесь — об особенностях памяти, внимания, сознания вообще. О бесполезной вере в лучшее, о доверии и лжи, о психике и её изощрённых уродствах, о зле, которое простослучается, и некого в этом обвинить.
Но не об этом, конечно.Ещё — о ненормальности, которая подчиняет себе нормальность, о нарушенном узоре, который деформирует всё полотно. О привязанности. О зависимости.
О любви — романтической, плотской, дружеской, родственной.
О любви, которая составляет смысл жизни, и любви, которая всё равно никого не может спасти.Ещё — о том, что тщательно выстроенная жизнь может быть навсегда разрушена деталью, которую ты простоне_учёл.
О том, как бессмысленно рушатся жизни.
Как рушатся жизни.
Как жизни.
Жизни как жизни.Мне кажется, что ключ к этой книге можно найти, задумавшись, почему она называется "Что я любил". Не "кого я любил", хотя вся книга — именно об этих любимых людях, а "что".
(Это — заодно — и ответ на вопрос, почему я сливаюсь с ней всё больше с каждым днём: потому что она — о том же, о чём вся моя жизнь so far.)
Она о потере. Она всегда — о потере. О том, что остаётся, когда не остаётся никого.
Остаётся ящик, наполненный воспоминаниями.
Но и не только.Есть мнение, что в этой книге нет ярко выраженного смысла, этого последнего и важнейшего "зачем".
Может быть.
Может быть, многообразие крушения, изысканные лики конца и тщетность побега — это не смысл.
Может быть, смысла и нет.
Но если и так, то это только потому, что его нет вообще.1879