Рецензия на книгу

• 

  RomanUzhasov28 июля 2022 г.

  И каждый вроде бы по-своему прав...

  Когда-то герои братьев Вайнеров спорили до хрипоты о том, кто покончит с преступностью - общество или правоохранительные органы. Мне это вспомнилось, когда недавно я решил перечитать "Заводной апельсин".
  С огромным удивлением я стал замечать в реальной жизни многое из того, о чём читал в "Заводном апельсине". Подростки, составляющие так называемое движение АУЕ - не Коротышка ли Алекс и его drugi? А те, кто в лихие девяностые были гопниками, а ныне служат в полиции - не Тём ли это с Биллибоем? И ещё много чего.
  Книга погружает нас в мир подростковой банды, возглавляемой Коротышкой Алексом. Ему всего пятнадцать лет, но он беспредельно жесток. Весь мир он рассматривает лишь с одной точки зрения - как полигон для выхода своей жестокости. Избить старичка, выходящего из библиотеки? Всегда пожалуйста! Забить до полусмерти алкоголика, у которого в жизни осталась одна радость - бутылка? Это мы мигом! Ворваться в мирный дом, избить писателя (который, между прочим, воюет за права таких, как ты), изнасиловать его жену? С дорогой душой! Подраться с такой же подростковой бандой, даже если эта банда численно превосходит твою? А может, напоить и изнасиловать двух десятилетних девочек? Да сколько угодно!

  
  
  "Выше огненных созвездий, брат, верши жестокий пир!"

  И даже к своим koresham Алекс относится, как к рабам. Естественно, что тем это не нравится, и они подставляют Алекса при первом же удобном случае. И - кажется, они по-своему правы.

  А что же полиция? А полиции... по большому счёту, плевать. Они сами не очень-то хотят связываться. Вспомнить, например, сцену, где двое полисменов заходят в пивную, в которой Алекс с дружками сидят после удачного ограбления. И сразу же убираются вон. П. Р. Дельтоид, инспектор по делам несовершеннолетних, ведёт с Алексом душеспасительные беседы и считает, что этого как-нибудь хватит. (Не кажется ли вам, что это имеет много общего с девизом современной полиции "Вот когда убьют, тогда и приходите"). Да и остальным, как мне кажется, тоже до лампочки. Даже родителям Алекса. Принёс сын домой кучу денег - да какая разница, где он их добыл. Не хочет парень идти в школу - ну что ж, его дело.

  Но, если разобраться - полицейские-то чем лучше Алекса? Алекс любит избивать беззащитных. Но разве не то же делают и полисмены, когда он попадает им в лапы? Алекс наполовину ослеплён ударом цепи, и сопротивляться просто неспособен. Однако его избивают до полусмерти.
  И при всём при этом Алекс - не какой-нибудь тупоголовый бандит. Нет, он умеет мыслить. Он очень связно, и даже доказательно, и даже с эстатической точки зрения умеет объяснить, почему он делает то, что делает. И почему это нужно делать.

  
  
  Но больше всего веселило меня, бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они дознаться не пытаются, а тут такое рвение! Хорошие люди те, которым это нравится, причем я никоим образом не лишаю их этого удовольствия, и точно так же насчет плохих. У тех своя компания, у этих своя. Более того, когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности — моей, твоей, его, каждого в своем odinotshestve, —а натуру эту сотворил Бог, или Gog, или кто угодно в великом акте радостного творения. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать.

  Тем временем государство, задуманное вроде как демократическим, начинает постепенно превращаться в тоталитарное. Нет, кровавое "Пиночет-шоу" на стадионах уже никто не устраивает. Тут другие методы. Медикаментозное лечение преступности, например. (В реальности до этого пока ещё не дошло - но боюсь, уже не за горами).

  По-своему прав и министр внутрених дел.

  
  
  Правительство не может больше мириться с совершенно устаревшей, ненаучной пенитенциарной системой. Собирать преступников вместе и смотреть, что получится! Вместо наказания мы создаем полигоны для отработки криминальных методик. Наказание для них ничто, сами видите. Им это их так называемое наказание даже нравится. Вот, начинают уже и здесь убивать друг друга.

  Отчасти правы и доктора Бродский и Браном.

  
  
  — Музыку, — задумчиво произнес доктор Бродский. — Так ты, стало быть, музыку любишь. Я-то сам в ней ничего не смыслю. Что ж, это удобный эмоциональный стимулянт, и вот тут-то уж я дока. Ну-ну. Что скажете, Браном?
  — Ничего не поделаешь, — отозвался доктор Бра-ном. — Каждый убивает то, что любит, как сказал один поэт, сидевший в тюрьме. В этом есть некий элемент наказания. Комендант будет доволен.
  
  — Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия — в любовном акте, например; да и в музыке, если уж на то пошло. Нельзя упускать шанс, парень. Выбор ты сделал сам.

  По-своему прав и Ф. Александр.

  
  
  Один из главных козырей правительства — то, как оно последние несколько месяцев теснит преступность. — Он снова внимательно посмотрел на меня поверх наполовину выеденного яйца, и вновь я подумал: вдруг он знает, какую роль я сыграл в его zhizni. Однако он как ни в чем не бывало продолжал: — Брутальных хулиганствующих юнцов стали привлекать для работы в полиции. Вовсю начали разрабатывать антигуманные и разрушающие личность методы перевоспитания. — И пошел чесать, и пошел, да все такие слова научные, бллин, и этакий bezumni блеск в глазах. — Мы, — говорит, — уже все это видели. В других странах пока что. Но это ж ведь лиха беда начало. И оглянуться не успеем, как получим на свою голову весь аппарат тоталитаризма. Кто-то должен бороться! Великие традиции свободы требуют защиты. Я не фанатик. Но когда вижу подлость, я ее стремлюсь уничтожить. Всякие партийные идеи — ерунда. Главное — традиции свободы. Простые люди расстаются с ними, не моргнув глазом. За спокойную жизнь готовы продать свободу. Поэтому их надо подкалывать, подкалывать!

  Да, он по-своему прав. И однако же, все его теоретизирования мало чего стоят. Особенно когда он понимает, кого приютил.

  И вот среди этих теорий и споров, в центре которых изломанная человеческая жизнь, звучит глас вопиющего в пустыне - слова тюремного священника:

  
  
  Весь вопрос в том, действительно ли с помощью лечения можно сделать человека добрым. Добро исходит изнутри, номер 6655321. Добро надо избрать. Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком. Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору? Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?

  Заканчивается книга, на мой взгляд, печально. Сам Алекс считает, что он повзрослел - но на самом деле его просто опустошили. Вспомните, каким он был в начале. Да, злодей, в самом чистом виде. Бандит, насильник и убийца. Однако ж было в нём что-то такое, что притягивает, несмотря на все гео выходки. Была в нём харизма. Он был именно личностью. Пусть неприятной - но несгибаемой и сильной личностью. А теперь этой харизмы нет. И в этом настоящая трагедия Коротышки Алекса.

  Книга стоит того, чтобы её прочесть. Но читать лучше всего в переводе Бошняка. Моя оценка - 10 из 10.

  0

  56