Рецензия на книгу

• 

  Deli22 июля 2022 г.

  Хроника объявленной смерти

  Я помню эту книгу ещё на заре существования Ливлиба. Она тогда ещё даже не вышла в знаменитой серии интеллектуального бестселлера, но уже была популярной. Всё её читали, о ней говорили, её советовали. Да, как же часто её советовали в мобах разных, не сосчитать просто. Ещё в ту пору она попала ко мне в хотелки, потом – в покупки, потом – в покрытые пылью долгострои. И вот, наконец-то, спустя столько лет я её прочитал и... сижу с очень сложным лицом. Я не знаю, что о ней думать. Я не представляю, что ей ставить. Хорошо всё-таки, что я эту задачу себе максимально упростил и оцениваю книги по тому, насколько интересно мне было их читать. Насколько легко шёл процесс и не хотелось ли постоянно откладывать. Что ж, чтение действительно шло быстро, не сказать, чтобы очень легко, но бросить не хотелось, а сто страниц за вечер для меня сейчас – рекорд концентрации. Но всё же мифов накрутили вокруг неё – словами не передать.

  Я по наивности и доверчивости своей думал, что это нечто куда более приключенческое и воровское. И мистическое. Но с первых страниц перед нами предстаёт просто какая-то хроника объявленной смерти. Точнее, смертей. Учитывая, что действие происходит во времена Второй мировой, жертв и так будет до самого неба, но нам ещё в самом начале покажут, чем всё закончится. А потом по ходу дела без конца будут напоминать. В итоге вся история главной героини для читателя превращается в сплошную череду книг и предчувствий смерти. И тут не было бы ничего удивительного, учитывая, как весь текст выстроен, но в этом-то и заключается главный нюанс. Главный обман, главная иллюзия – называйте это как хотите.

  Стилистически книга очень странная и с самого начала повергает в недоумение. Потому что всё недвусмысленно намекает на то, что повествование ведётся от лица смерти. Да что там, смерть изображена на обложках, инфополе пестрит упоминаниями, что "Книжный вор" – это книга про "девочку и смерть". Но по мере чтения постепенно осознаёшь, что смерть в события вообще не вмешивается. Это книга просто про девочку в военной Германии, в сюжете нет абсолютно ничего мистического, а смерть выступает лишь в качестве отстранённого рассказчика. Потом начинаешь сомневаться, а существует ли эта смерть хотя бы как рассказчик-то. Ибо ну не может древняя мистическая сущность вот так общаться. Я серьёзно, повествование иногда ведётся ну совсем нарочито разговорным и полным сленга языком. Слабо верится, что это смерть. Скорее уж, гопник с ближайшего раёна. Похоже, Зузак решил поиграть в постмодерн и немножко сломать четвёртую стену. Была там парочка странных комментариев на эту тему. Наверное, они предполагались как шокирующие или катарсические, но лично меня такое напрягает. Уж лучше б реально простая сказка про девочку и смерть, ну или просто история про войну и евреев, безо всех этих сложных иносказаний.

  Сложностей там и без того хватает. Если присмотреться, можно увидеть очень специфическую поэтику, своеобразную манеру речи, остроумные метафоры. Везде. И чем дальше – тем больше их становится. В итоге они просто заполонили весь текст, переливаясь из каждой строки тебе прямо в мозг. Что-то из этого идёт чисто описательно, а что-то – для придания более яркой индивидуальности личности смерти. Ей (точнее, ему) прописывают своё чувство юмора, отношение к работе и человеческим жизням. Во всём этом чувствуется очень жирное влияние Пратчетта. Но в свете сомнительности существования этой смерти вообще как наделённой самосознанием персонификации кажется немного странным весь этот танец с бубнами. Наверное, я просто не понимаю этого прикола, когда сначала накручивают один контекст, а потом выворачивают его и саркастически говорят: вот, мол, полюбуйтесь на самих себя, это я вообще не о вымышленных персонажах, это я о вас, дорогие читатели. Не надо со мной так играть, пожалуйста. Собственно, это был главный смутивший меня момент.

  И второй – насколько ж автор выкручивал резкость и характеры, чтобы в конечном итоге устроить тотальную слезодавилку. И не надо говорить, что он лично с этим связан, что он писал историю своей семьи, своих родителей. Это манипуляция, причём, прямо в лоб. Устроить тотальную трагедию, описать её максимально грустно, пусть сентиментальный читатель порыдает. Читатель-то канешн порыдал, но почувствовал себя после этого изнасилованным в префронтальную кору.

  Сложно, в общем. Я до сих пор не уверен, что надо было ставить книге пятёрку, но в силу кое-каких личных причин снижать её не хочу. Тем не менее, доволен, что прочитал. И больше Зузака мне не надо.

  38

  1,7K