Рецензия на книгу

• 

  renigbooks12 июля 2022 г.

  Она звалась Алисою...

  Возможно, я бы не обратил внимания на эту летнюю новинку издательства «Молодая Гвардия», вышедшую к 150-летию со дня рождения заглавной героини, если бы не прочёл до того биографию королевы Виктории в серии ЖЗЛ, которая заинтересовала меня темами родственных связей монарших дворов и взаимоотношений «бабушки Европы» с её многочисленными потомками. В том числе с дочерью Алисой, унаследовавшей от отца, принца Альберта, набожность и добродетельность, — и любимой внучкой Аликс, которую она ласково называла Санни (Солнышко). Через эти темы я и пришёл к книге «Алиса в русском Зазеркалье», которую, к слову, можно считать светской альтернативой вышедшей в этом же году антологии Ирины Ордынской «Святая Царская семья» в серии ЖЗЛ.

  Это уже вторая работа Павла Басинского и Екатерины Барбаняги из намечающейся серии романов-диалогов о судьбах великих русских женщин. Дебютное сочинение авторов в этом необычном формате — «Соня, уйди!» — имело успех: в декабре прошлого года книга была удостоена «Премии Читателя» в номинации «Документальная проза», поэтому продолжение интересного проекта, что называется, напрашивалось само собой.

  Главная задача нового романа-диалога — найти как человека, как личность немецкую принцессу Алису Гессен-Дармштадтскую, русскую императрицу Александру Фёдоровну. И хотя в названии обозначен «взгляд из современности», авторы рассматривают мысли и поступки героев в контексте современной им эпохи, её норм и установок, а не с позиций нашего нынешнего «всезнайства», когда нам известен каждый их следующий шаг, и мы могли бы строго порицать: туда не ходи, этого не делай, с тем не общайся…

  Повествование начинается с разговора о феномене Дармштадта как «питомника невест» для русских цесаревичей — Павла I, Александра II, Николая II. Примечательно, что все они женились по любви, да и говорить о каких-то политических дивидендах, которые преследовал в Гессене Дом Романовых, учитывая экономическое положение герцогства в те времена, здесь не приходилось.

  Один из самых интересных аспектов диалога — взаимоотношения Алисы с членами её немецкой и русской семей. В первую очередь, со старшей сестрой Эллой (Елизаветой Фёдоровной), которая вместе с супругом (великим князем Сергеем Александровичем) и «кузеном Вилли» (германским императором Вильгельмом II) сыграла ключевую роль в организации брака Ники и Аликс, — и свекровью, вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной. Между двумя хозяйками царского дома развернулось настоящее соперничество, которое молодая супруга Николая II проигрывала по всем статьям, в силу своего стеснительного характера и проблем со здоровьем: с юных лет она страдала ишиасом и время от времени была вынуждена передвигаться в кресле-каталке.

  Увлекательно вслед за авторами проследить параллели между историями любви и обстоятельствами женитьбы Александра III и Дагмары с одной стороны, и Ники и Аликс — с другой. В отличие от Марии Фёдоровны, Алиса прибыла в Петербург не в торжественной, а траурной обстановке, вслед за гробом Александра III, и, как шептались придворные, одно это уже не предвещало ничего хорошего... Говоря о воспоминаниях современников об Александре Фёдоровне, необходимо помнить, что в разной обстановке она производила на людей совершенно противоположные впечатления, и поэтому каждое «зеркало» отражало её несколько искажённо: милая, улыбчивая и обаятельная в узком кругу — и «бесцветная», с каменным лицом на официальных мероприятиях и фотографиях, будто взгляды тысяч любопытных глаз нейтрализовали всю её солнечную энергетику.

  Познавательны главы о дочерях Алисы. Мы привыкли говорить о них как о «царских дочках», «великих княжнах», будто они были «коллективным» человеком, с одним на четверых именем — ОТМА. Между тем у каждой из них, конечно, были свои личностные качества, характеры, увлечения и таланты, что в полной мере раскрывают приводимые в книге воспоминания знавших их людей.

  Говоря о цесаревиче Алексее, чисто по-человечески понимаешь несчастную мать, не знавшую ни минуты покоя, готовую ухватиться за веру в любое чудо, чтобы облегчить страдания любимого сына. Не цесаревича или наследника престола, а в первую очередь обыкновенного, невинного мальчика. Возможно, это не самый правильный вывод, но — опять же чисто по-человечески! — мне кажется, что обсуждать (и осуждать) её поведение в данном аспекте вправе лишь тот, кто сам прошёл сквозь такие же испытания со своим ребёнком, а пройти через такое не дай бог никому.

  100

  2,5K