Рецензия на книгу

• 

  sartreuse10 июля 2022 г.

  маскулинная интоксикация

  Почему все твои истории заканчиваются фразой "А потом он повесился"?

  С одной историей, которая началась с повесившегося отца — немецким сериалом Dark — я познакомилась с удовольствием, так что первые строчки книги тронули какие-то теплые струны внутри. Все эти страшные истории про какую-нибудь очередную жизнь мальчишки поначалу тренькают по струнам моей сущности. Развязки всегда расстраивают. Наверное, это просто мораль таких историй.

  Мы с Тоби Литтом оказались, как ни странно, знакомы. Когда-то давно я пыталась читать комикс Dead Boy Detectives — вбоквел к геймановскому "Песочному человеку". Его-то и писал Литт, начав сразу за упокой. Сколько ему не давали покоя истории о мертвых препубесцентных мальчиках? Как давно он наткнулся на стихотворение Фридриха Рюккерта Kindertodtenlieder, в честь которого он назвал свою книгу в одно слово без пробелов?

  Говорят, "Песни мертвых детей" — это черная комедия. Стыдно признаваться, но я как-то не прочувствовала веселья. То ли времена такие, что вот-вот нападут руски, то ли моя антенна, отличающая юмор от чернухи, погнулась от ортопедической подушки... эх, возраст. В мои 16 лет, когда юмор и чернуху можно было грести ложками, книга прошла бы навылет. Может быть, все-таки, что-то стряслось с переводом (к которому у меня, в общем-то, нет вопросов)? Явно в переложении потерялись полутона и подвзыграла голдинговщина, иначе не писали бы поголовно все англочитающие на гудридсе претензии к вычурной форме и ничиво-нипанятна-концовке.

  Впрочем, если вспоминать по порядку, в сюжете проступают всяческие искорки. Действие происходит где-то в 1970-е. Центральный персонаж книги — Команда четырех мальчишек из вымышленного пасторального городка Эмплвик (англ. ample — достаточный, обильный), которые, как это умеют дети, на полном серьезе играют в войну и готовятся противостоять комми. Мальчики с апостольскими (точнее, англиканскими) именами и позывными по сторонам света: Эндрю-Север, Мэтью-Запад, Питер-Восток, Пол-Юг. Они проводят безмятежное лето в бесконечных играх, при этом постоянно балансируя на грани смерти — то один упадет с дерева, то другой устроит пожар, то третий рухнет в костер или захлебнется... потому что лучший в мире папаша-абьюзер в шутку пытался его утопить. Не имея развитых лобных долей, Команда, казалось бы, кое-как уравновешивает друг друга, пока их хрупкий баланс не разрушается скоропостижной смертью Мэтью. Тут автору надо отдать должное — книга выкатывает лучшее описание менингита, так сказать, изнутри. Прямо-таки сразу понимаешь, что это менингит, хотя в тексте об этом прямо не говорится. Вот как надо писать.

  После смерти товарища дела Команды идут под откос: разгораются внутренние конфликты, враждебность и борьба за власть. Когда на носу выборы, а рейтинги падают, надо поскорей найти общего врага и отдать приказ на уничтожение, правда же? Это просто политика. Врагами объявляются бабушка и дед Мэтью, и Команда принимается их травить и терроризировать, пока дело не доходит до откровенно нереалистичной расправы, но... Если анализировать книгу ретроспективно, что в ней можно назвать реалистичным. Разве реалистично то, что мальчишки могли менять, к примеру, предохранители в розетках? И разве реалистично то, что никто не бросил дружить с психом, развлекающимся швырянием мышей об стенку? Почему то, что один ребенок сломал пальцы другому — это кажется реалистичным, а то, что он в полной тишине убил троих человек и скрылся незамеченным — это безумный бред? А если все это возможно — почему кажется невозможным финал?

  Дело еще в том, что книга якобы представляет собой досье одного из выживших членов Команды (а выжило всего двое). Коммунисты так и не вторглись в Англию, и парень прожил часть жизни в Канаде, пока не повесился. После похорон записки из его детства читает его сын (неизвестного возраста) — и в конечном счете выбирает не верить, не разочаровываться в отце. Этот фаунд-футедж пестрит свидетельствами подмены фактов и переиначиванием событий. К тому же, у него две концовки, и это мы с вами еще, скорее всего, упускаем какие-то не стыкующиеся детали, не разбираясь, например, в маневренности старых британских автомобилей. Кроме того, прежде чем выбрать концовку, нужно определиться, кто из выживших написал ее, а также разувериться в переселение душ. И это если не говорить о том, что книга на самом деле только частично является фаунд-футеджем, потому что большую часть времени повествование ведется от лица героев с поправкой на психическое состояние и особенности. Признайтесь, вы давно хотели бы разбираться в сортах социопатов? Как назло перед чтением книги посмотрела фильм Men другого британца Алекса Гарленда, и теперь сознание лепит лицо Рори Киннеара на туловища всех четырех препубертатных светловолосых мальчишек. Черт бы побрал эту английскую пастораль!

  Да, это очень красивый ход — сказать в самом начале, что из четырех в живых останутся двое, а потом сделать так, чтобы читатель не переживал за всех, а надеялся, чтобы всех четверых поскорее передушили, задавили каждую гадину, пока та не успела натворить такое, при мысли о каком мозг пытается уползти через давно заросший родничок. И думаешь невольно о том, можно ли вывести в биолаборатории вирус типа миксоматоза, который действовал бы только против социопатов — ведь всякую херню придумывают, так может, все-таки...

  Тоби Литт вообще оказался не так прост, и даже не тем, что всех своей книгой обманул и запутал своими вычурными предложениями. Он, как герой одного из детективов Агаты Кристи, действует по алфавиту, только не убивает (надеюсь), а пишет романы. "Песни" — его четвертый роман, поэтому он начинается с буквы d. Кстати, я чуть не перепутала его с предыдущей книгой Corpsing (ну, corpse+sing - дал бог мертвых, дал бог песни, даст и зайку, ёпт). А тем временем автор дописал уже до буквы P. Боюсь представить, о чем!

  Но вернемся к токсичной маскулинности и детской брутальности. Из-за первой книгу так и хочется отнести то ли к "мужской", то ли к "мальчишеской" литературе — эдакому блевотному зомби-Крапивину. От второй у меня не получается откреститься, потому что, пускай я не могу в жизни раздавить ни одну лягушечку, а пауков за лапку вывожу из квартиры, когда мне было 10 лет, мы все равно играли в войнушку и похищение кукол сексуальным маньяком, а один одноклассник слыл мучителем кошек. И больше всего меня пугает в книге Литта не красочная расчлененка (это вы Эдогаву Рампо не читали), а то, что книга посвящается четырем мальчишкам. Сколько кошек вы с пацанами замучили тем безмятежным летом, а, Тоби? Что выросло из вас, рожденных и выросших при тэтчеризме? И кто в ком отражается теперь?

  С последним фильмом Гарленда "Песни" роднит мотив того, что вся эта дрянь передается из поколения в поколение по мужской линии, и нет этому конца, и когда-то наступят светлые дни, расцветут розы, заколосятся поля, но сейчас до утопии далеко, и остается только повеситься.

  Но вначале нужно выбрать концовку.

  25

  788