Рецензия на книгу

• 

  Jensi11 августа 2013 г.

  Вопрос жизни и смерти. Наше извечное "Быть или не быть". Жить или умереть? Улететь или остаться?
  Наверно, наибольшее впечатление на меня произвели две сцены. Первая из них, когда люди, понимая, что не могут полететь сами, отдавали Горбоскому вещи, ценности, то, что он может сохранить целым, ведь Волна не пощадит никого.
  

  
  — Что это? — спросил Горбовский.
  — Моя последняя картина. Я Иоганн Сурд.
  — Иоганн Сурд, — повторил Горбовский. — Я не знал, что вы здесь.
  — Возьмите. Она весит совсем немного. Это лучшее, что я сделал в жизни. Я привозил ее сюда на выставку. Это «Ветер»…
  У Горбовского все сжалось внутри.
  — Давайте, — сказал он и бережно принял сверток.
  

  И ещё вот это. Отдать что-то от себя - не для себя. Чтобы это. Больше. Не повторилось.

  
  — Здесь отчет о наблюдениях Волны за десять лет. Шесть миллионов фотокопий.
  — Это очень важно! — подтвердил второй человек, державший Горбовского за левый локоть. У него были толстые, добрые губы, небритые щеки и маленькие умоляющие глазки. — Понимаете, это Маляев… — он указал пальцем на первого. — Вы непременно должны взять эту папку…
  — Помолчите, Патрик, — сказал Маляев. — Леонид Андреевич, поймите… Чтобы это больше не повторилось… Чтобы больше никогда, — он задохнулся,
  — чтобы больше никто и никогда не ставил перед нами этот позорный выбор…
  

  Конечно, было ещё много сцен, которые сильно меня впечатлили, но эта, вторая, одна из самых... сильных, что ли.

  
  — Ну что ж, Станислав, — сказал он. — Придется тебе обойтись без бортинженера. Думаю, обойдешься. Твоя задача: выйти на орбиту экваториального спутника и ждать «Стрелу». Остальное сделает командир «Стрелы».
  Несколько секунд Пишта ошарашенно молчал.
  Потом он понял.
  — Ты что это, а? — очень тихо сказал он, шаря взглядом по лицу Горбовского. — Ты что это? Ты Десантник! Что это за жесты?
  — Жесты? — сказал Горбовский. — Я не умею. А ты иди. Ты за всех них отвечаешь до конца.
  

  Отказался - Горбовский. Тот Горбовский, которого я знала, тот Горбовский, который отругал Атоса за смелость. Десантник. Скорее трус, чем храбрец. И отказался?
  Честно говоря, я не ожидала. Я так и представляла себе, что уж кто-кто, а он выживет и полетит. Возможно без своего вечного штурмана Валькенштейна, но полетит. А он отказался. И прилёг, как между прочим, на травку - даже в такой ситуации верный своим пристрастием и привычкам. Потрясающий человек.
  Я бы даже сказала он - как раз тот человек, какие могла бы жить в наше время.
  Редкий индивидуум - умный и здравомыслящий. Как там у них было: "Десантник должен вернуться, чтобы потом было кому уходить". Для меня Горбовский здесь ключевая фигура.
  И, конечно, не могу замолвить слово за Камилла. Чём он меня так зацепил? Почему этот образ настолько пришелся мне по душе? А шут его знает. Возможно дело в его гении, которого никто не понимал, возможно в некой "отверженности", отличности от остальных.
  После прочтения, минут на пять зависла, будто пазл складывая по частям цельную картинку. И она получилась грандиозной, без преувеличения. Думаю, остальные книги полуденного цикла меня не разочаруют.

  10 из 10

  6

  58