Рецензия на книгу
Venuto al mondo
Margaret Mazzantini
Melisevaiva8 августа 2013 г.Любовь, смерть и война - это те темы, которые не оставят равнодушным ни одного человека. Хотя бы одна из них бьет точно в цель, в самую сердцевину невидимой мишени, нарисованной яркой краской на спине каждого человека. Внутри меня эта книга взорвалась, как много-много водородных бомб, когда в самом начале чувствуешь тишину, пустоту и шок, а потом тебя накрывает болью. Мадзантини, как обычно, нашла все мишени, которые были во мне и ударила в каждую.
В самом начале - невероятно красивая история любви. Маргарет Мадзантини умеет описывать любовь и страсть так, как будто ты переживаешь все это самостоятельно, всем своим нутром, как будто это ты влюблена до чертиков, до тошноты, как будто это ты скучаешь, как привязанная к столбу и забытая собака, как будто это ты целуешь до головокружения и тонешь в тех глазах, что напротив смотрят на тебя с той же любовью. Джемма и Диего - очень нестандартная, странная, но прекрасная и мощная история.
Любовь, которая кажется нелепой, иногда оказывается самой крепкой.Война... Часть действия книги проходит в осажденном Сараево. Я не понимаю, как человек, который не участвовал в этих событиях, смог так ярко и выпукло описать весь ужас войны! Бессмысленность глупой бойни своих против своих, смелость и мужество людей в умирающем городе, которые не давали себя сломить и не хотели превращаться в животных. Мадзантини рассказывает о цветочнице, которая в осажденном городе делала из бумаги цветы, раскрашивала и продавала на улице, чтобы создать иллюзию того, что все, как раньше. О маленькой девочке-гимнастке, которая тренировалась на чердаке полуразрушенного дома под обстрелом. Люди, привыкшие каждый день видеть смерть. Мне было невероятно больно читать об этом. Я читала в метро, а потом выходила из вагона с пустыми глазами, потому что пыталась осознать, как может происходить на земле вся эта жестокость, как небеса не потрескались над головами тех, кто убивал людей, отрезал им головы и играл ими в футбол. Я не понимала, как в человеке может быть столько грязи, чтобы забирать в плен молодых женщин и ежедневно насиловать их, с каждым днем все более и более изощренно.
легко ли умирать вповалку, вперемешку, как грязное белье, как гнилые фрукты...Я смотрела вокруг, на нашу мирную и уютную жизнь, и видела все это другими глазами. Я смотрела на красивые московские дома, а перед глазами плыл лежащий в руинах и дыму Сараево. Такие книги нужно читать время от времени каждому из нас, чтобы переосмыслить свою жизнь и заново оценить все то, что у нас есть. Посмотреть на небо, с которого не сыплются снаряды, и улыбнуться.
Смерть... Смерть самого любимого человека на свете, смерть надежды на то, чтобы иметь ребенка, смерть души, смерть веры в людей. В этой книге смерть притаилась за каждым углом. Как только ты начинаешь забывать о ней, она тут же появляется и напоминает о себе самым неожиданным и больным способом. Никто из нас не сможет ее избежать, но мы так редко задумываемся об ней. Тем не менее, после этих мыслей - черных, вязких и леденящих желудок, жизнь радует и согревает еще сильнее. После пугающей сараевской зимы, после картинок заснеженной перестроечной Украины, где у каждого в глазах голод и обреченность, после страшных, ярко-красных пятен текста о том, как раз за разом Джемма теряла детей и надежду родить когда-нибудь малыша любимому мужчине, после черно-белых фотографий Диего, на которых он запечатлел убийц и террористов - после всего этого реальная жизнь кажется теплой и окрашенной в пастельные тона мира, любви и тишины.
Теперь я знаю, что такое искусство. Это Бог, тоскующий по людям.Возможно, может показаться, что эта книга - слишком мрачная и темная. Это не так. "Рожденный дважды" - настоящее искусство, которое трогает тебя до самой глубины, после соприкосновения с которым ты уже не остаешься прежним. Мир стал немного другим для меня после этой книги. И это самый главный комплимент и самая высокая оценка. Это одна из ярчайших историй любви, которые я читала в своей жизни. Это одна из самых больших моих находок.
Если бы я могла поставить 10, 100, 1000 баллов, я бы это сделала.
1960