Рецензия на книгу

• 

  bastanall30 июня 2022 г.

  Что не истина, что не ложь, то искусство

  Это книга об искусстве: неподдельном и сфальсифицированном. Это история о любви: в прошлом — любви мужчины к мужчине, в настоящем — любви сына к своему отцу. О любви к искусству, стирающей границы между истиной и ложью. Это история о призвании, склонностях и аддикциях, которые практически невозможно преодолеть: фальсификация, мошенничество, гомосексуализм, плагиат, наркомания, эротомания и прочее. Не удивляйтесь, что гомосексуализм поставлен в один ряд с такими вещами — это история о временах, когда представителей нетрадиционных ориентаций считали больными извращенцами и всячески их преследовали. Это история о том, что невозможно пойти против своей природы, но необходимость лгать и изворачиваться подтачивает психику, доводя до ручки. Наконец, это история о том, что правда освобождает, но иногда без лжи всё равно не обойтись. В мире нет чёрного и белого, всё зависит только от того, какое объяснение преподнести.

  
  
  Ничто не является произведением искусства, пока не возникнет интерпретация, утверждающая его как таковое.

  Итак, Иоаким узнаёт про смерть отца, и его скорбь принимает поистине странные формы: «сколько денег я смогу выручить за его картины? что моя любовница, бросившая меня, делает в самолёте, на котором я лечу на похороны отца, и не могли бы мы заняться с ней сексом в туалетной кабинке? что значит картины не настоящие? а где я возьму деньги расплатиться с долгами?!» Почти 90% истории Иоакима Кунцельманна — это история неудач, унижений, страданий, лжи и разнообразной пошлости. Больше всего я недоумевала, почему же он, весь из себя такой падший человечишка, не может принять такого простого факта, что его отец был мошенником? Вообще-то Кунцельманн-младший был таким же преступником, как и старший — яблочко от яблоньки и всё такое. Но уже в конце, дочитав, я поняла, что это было безмерное сыновье почтение, которое он просто не умел выразить словами, и оно само прорывалось в таких вот мелочах. Да, он совершал дикости под действием наркотиков, да, вёл беспутную половую жизнь и погряз в долгах, да, его жизнь хуже некуда, и всё, что он делал — с кунцельманнским покерфэйсом поворачивался к катастрофе спиной, авось как-нибудь сама рассосётся.
  Но… В конце концов, можно сколько угодно осуждать Иоакима и сколько угодно наслаждаться непохожестью на него, но как бы вы себя повели на его месте? Получилось бы проявить силу воли в его обстоятельствах? Думаю, всем нам знакомы минуты слабости, в романе растянутые лишь выпяченные сильнее, чем это обычно бывает у людей. Но роман на то и роман — это выдуманная, преувеличенная, более чем настоящая жизнь.

  Моя любимая часть — про фальсификацию. Виктор Кунцельманн был гением по этой части, и в книге есть много реальных подробностей (впрочем, хорошо знакомых всем, кто интересуется темой). Однако я читала и не могла не сравнивать эту книгу с другой — моей самой любимой среди всех прочитанных за жизнь книг. Совпадение ли, но она тоже про фальсификацию предметов искусства, однако насколько же она иначе ощущается по атмосфере — изящнее, интеллектуальнее, утончённее что ли? Хотя и там, и там есть мотив невозможности сопротивляться призванию, и как это уничтожает нормальную жизнь талантливого художника. Понимаете теперь, с какой увлечённостью я читала про жизнь Виктора?
  Теневой мир, в котором жил Кунцульманн, — грубый, травмирующий. Он мне не понравился. И эта книга не могла быть написана в середине XX века (в отличие от той, моей любимой). Не потому что всё в ней неправда, а как раз потому, подобную правду в то время не смогли бы принять, и не нашлось бы смелых людей кроме совершенно отверженных, чтобы писать такое, — а те, в свою очередь, не стали бы делать историю настолько простой, настолько нормальной. Время идёт, меняется восприятие. Я говорю, конечно, про гомосексуальную подоплёку. Я читала приличное количество подобных книг, но ни в одной история не была столь обыденной и печальной.

  В итоге, хотя многое мне в этой книге не понравилось, хотя она казалась слишком грубой и пошлой по сравнению с моей любимой, я быстро сдалась на волю сюжета. Эта книга просто другая, потому что её герои родились в другое время и в другом месте, чем те, про которых была написана моя любимая книга. Каким бы безграничным ни был мир искусства, фальсификаторы вынуждены подстраиваться под реальность, иначе им не выжить. Просто эта реальность — насквозь фальшива.

  Ещё меня подташнивало от Иоакима, но автор так и задумывал — чтобы сильнее был катарсис от перевоспитавшегося в конце истории персонажа. Его отличительная черта — крах личности. Но в последних главах он обретает себя, любовь, семью, стабильную работу, раскрывает миру правду и обретает счастье. Старые мастера были бы довольны таким финалом: плохиши исправились, хэппиэнд. Правда, с самого начала чувствовалось, что книге предначертан хороший конец, только я не могла выбрать, будет он нравоучительным или аморальным, ведь практически всю дорогу мы наблюдали за множеством мелких и крупных преступлений, за деградацией и полным нравственным упадком обоих Кунцельманнов в обеих временных линиях. И не было ни намёка на осуждение со стороны автора. Только ироничные намёки, как жулики требовали друг от друга предельной честности, ломали носы, если подружка одного изменяла ему с другим, а криминальные авторитеты требовали 100%й подлинности от картин — даже такие личности хотели верить во что-то хорошее и сильно разочаровывались, если их обманывали. Только это и давало повод подумать, что не так уж автор и аморален.

  Кстати, Иоаким тоже фальсификатор, точнее, применительно к искусству слова, — плагиатор. Он компилировал множество чужих мыслей в «собственные» статью, не удосуживаясь ссылаться на первоисточники оригинальных мыслей. И разумеется, его писательское мастерство пробуксовывало, убивало его творчество изнутри, — ещё одно «землятресение», разрушающее личность Иоакима. И мне всё время было интересно: если Виктор так любил своих детей, как это было в воспоминаниях Иоакима, то в какой момент жизнь Кунцельмана-младшего пошла под откос, и он обзавёлся долгами, сексуальным недержанием, порноманией и наркотической зависимостью? Тогда как его сестра Жанетт была обычной женщиной, умеющей создавать уют и приспособленной к социально-нормальной жизни. Этому нет никакого логического объяснения — если не винить во всём, конечно, те горы лжи, что наворотил вокруг их жизни Кунцельман-старший.

  И оба они, так или иначе, не владели своими жизнями. Во всяком случае, поначалу (старший перед смертью примиряется с тем, какую прожил жизнь, и наконец находит разницу между подлинным и поддельным; а второй примиряется с историей своей семьи, обретает самое себя и становится счастливым здоровым членом общества).

  (Есть в романе и другие нестыковки, логические, психологические. Непонятно, Виктор узнал прошлое своей семьи? И так до конца и не прояснилось, как он умер, — все его предсмертные поступки говорили о подготовке, однако единственное оправдание, которое дал автор, — это звериное предчувствие смерти).

  Интересно, что женщинам в этой книге отводится примерно такое же место, что и слугам или питомцам. Они в покорном услужении у героев. С женщинами можно состоять только в двух видах отношений: или женщина помогает герою, или герой занимается с ней сексом. Если ни то, ни другое, то женщине остаётся только наложить на себя руки (был такой эпизод). Хотя есть одно исключение: сестра Иоакима, Жанетт — поначалу она была антагонистом, сопротивлялась идее мошенничества, хотела рассказать всему миру правду, была опасным персонажем для братца. Но уже в конце её роль свелась к поддержке и посильной помощи главному герою. Бедная, бедная Жанетт, даже тебя... В итоге, нельзя сказать, что автор совсем не думал о женщинах или открытым текстом принижал их. Иногда женщины даже произносили потрясающие монологи о своей женской доле (особенно меня впечатлил монолог порноактрисы, которая просто любила секс). Однако кроме помощи или интима от них ничего не требовалось по сюжету, а это о чём-то да говорит.

  Если эту книгу долго обдумывать, в ней есть не только поверхностный — пошлый и аморальный — слой. Есть и мысли о семье, и поиски себя, и сексуальная самоидентификация, и неустанный плач: что истина, что ложь, что хорошо, что плохо. За этим плачем слышится тихий грустный голос, который сетует, насколько гнилой, испорченной стала наша жизнь, насколько мы все погрязли в желании обмануть и обмануться. А за ним, словно эхо, другой голос ещё тише спрашивает: а разве когда-то было иначе. Мне нравится даже стиль, подача, подспудный юмор. История заканчивается хорошо, как бы подводя к мысли, что мы должны стремиться к тому же: стремиться к правде и счастью...

  Но нарисованная автором картинка отвращает взор, и я ничего не могу с этим поделать. Лучше перечитаю любимую книгу, чтобы смыть грязь с сознания. Я не стану осуждать мальчика, ковыряющего в носу и поедающего свои козявки (а именно об этом, по сути, и написана книга), но и любоваться им не захочу. Всё-таки я не психоаналитик и не психиатр, чтобы увлекаться подобным. Разве что за трогательную историю гонений на гомосексуалистов во время Второй мировой войны могу накинуть пару баллов. Но даже она выглядит какой-то преувеличенно искусственной, настолько, что перестаёшь понимать, что это было в реальности. И честно признаюсь, если вы до сих пор не поняли, о чём же эта книга и почему она мне не понравилась, я тоже не знаю. Фальшивая история, смазанное впечатление. В ней есть и правда, и ложь, но границы настолько размыты, что это не приводит ни к чему толковому.

  31

  259