Рецензия на книгу

• 

  MilaMoya7 августа 2013 г.

  Книги – слезы. Книги – камни. Каждое слово, каждое воспоминание остается внутри, мучит и не дает забыть. И плачешь, плачешь навзрыд, скулишь и страдаешь, понимая, что помочь уже ничем нельзя, да и раньше не смог бы, как бы ни старался. Понять это невозможно. Это просто было, это просто правда, как бы ни хотелось поверить, что всего лишь выдумка, сон, страшное видение. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы ни было прочитано, увидено, услышано, без слез воспринимать эти книги нельзя. Ты смотришь на них, идешь рядом с ними, пытаешься прочувствовать их боль, узнать их радость. Но все не то. И не дай бог испытать такое.
  Не помню, почему и в какой момент захотелось читать Алексиевич. Помню только, что после ее книг никакие другие издания о войне и Чернобыле уже не воспринимались всерьез. Какой же может быть хэппи-энд? Какие могут быть геройства? Вот она – правда, страшная, ужасающая, мерзкая, горькая, ЧИСТАЯ правда. От нее нельзя скрыться, нельзя отмахнуться, нельзя закрыть глаза и не заметить. Смотрите на нее, чувствуйте ее, оплакивайте ее.
  Сперва была «Чернобыльская молитва»: тема Чернобыля той ясной студенческой весной почему-то глубоко засела в моей голове. Когда все вокруг жили, мечтали, веселились, смеялись, я металась как пришибленная, душевнобольная и думала о том, что вот точно так же лет 20 назад по земле ходили другие люди и тоже радовались весне и солнцу, хорошей погоде, строили планы на лето, шутили, грустили по пустякам… Но все оборвалось. Мир разделился на «до» и «после», 26 апреля перечеркнуло все, и для многих этот день стал последним светлым отрезком.
  Недавно посмотрела «Аврору», как-то не получалось раньше добраться до этого фильма. И снова – слезы. И снова – это ноющее чувство, жжение в груди, нежелание жить, невозможность представить радость, ненависть к тем, кто допустил такое.
  Потом настало время для другой книги. Я открыла «У войны не женское лицо». Мне хотелось это читать, мне хотелось это знать. Наверное, такое желание сродни мазохизму, ведь заранее предчувствуешь, что придется испытать, ведь явно не радоваться будешь, а мучиться. И мучишь себя сознательно – страница за страницей. И снова я – как в тумане: то ли брежу, то ли сплю. Смотрю на друзей, знакомых и ужасаюсь: «Как вы можете?! Как можете вы сейчас смеяться, когда ТАМ - ТАКОЕ!» Долго потом пришлось отходить, возвращаться к нормальному душевному состоянию, убеждать себя, что надо жить, что все те, кто был там, этого хотели. Конечно, со временем боль утихла, уже нет того гнетущего ощущения несправедливости и ужаса перед будущим. Но стоит только вспомнить – и слезы на глазах. Пожалуйста, люди, миленькие, давайте не будем забывать это, чтобы не повторилось.

  4

  83