Рецензия на книгу

• 

  Lika_Veresk26 июня 2022 г.

  Панегирик шведским женщинам

  Романная трилогия лауреата Нобелевской премии Сельмы Лагерлёф – о пяти поколениях семьи Лёвеншёльдов.

  История, рассказанная в первом романе, овеяна древними легендами и преданиями, народными сказками, поверьями, приметами. Он написан очень поэтичным языком. Вообще этнографическая составляющая здесь замечательная, это придаёт происходящему особенный колорит. С другой стороны, автор показывает суеверия, темноту и невежество простых людей. Например, виновного в преступлении определяют, положившись на игру в кости, с результатом которой связывают… Божий суд.

  Действие начинается в шведской провинции в XVIII веке. Крестьянин совершает чудовищное злодеяние: грабит покойника, снимает с руки умершего генерала Бенгта Лёвеншёльда дорогой перстень, пожалованный тому самим королём Карлом XII. Понятное дело, что это не приносит счастья ни самому грабителю, ни его детям. Проклятие распространяется на каждого, кто волею обстоятельств соприкасается с украденной реликвией. Проходят десятилетия, но душа погребенного не находит успокоения, призрак генерала бродит по дому Лёвеншёльдов в поисках перстня. Потомок генерала, юный Адриан Лёвеншёльд, который «с самого детства горел желанием постигнуть неведомое и проникнуть в сокрытое», вступает в контакт с призраком и тяжело заболевает. Но самое интересное, что привидение очень уж напоминает живого человека: «земные страсти обуревают мертвеца», в чертах его лица видна «яростная алчность».

  С интересом прочитала о восприятии шведами Карла XII – того самого, которого Петр I победил под Полтавой. Это для нас он, говоря словами пушкинской поэмы, – «воинственный бродяга», страдающий раной, заведомо обреченный на поражение, противопоставленный «могущему и радостному» русскому царю. Для земляков же Сельмы Лагерлёф он кумир, национальный герой.

  В рассказанной писательницей первой истории спасает всех молодая женщина – экономка Мальвина Спаак. Это ее любовь, смелость и самоотверженность обеспечивают победу над тёмными силами.

  Надо сказать, что во всей трилогии женщины просто удивительные! Полковница Беата Экенстедт из второго романа – тонко чувствующая натура, деликатная, остроумная, находчивая, горячо любящая своего сына. Шарлотта, заглавная героиня (и моя любимица), – обладательница недюжинного ума, честности и чувства собственного достоинства. Отважная, сильная, она может и лося завалить на охоте, и объезжать лошадей, и влепить пощёчину негодяю, издевавшемуся над лошадью, и участвовать в скачках наравне с деревенскими парнями, и дать отпор капитану, разорившему своего друга. Эта «девица с норовом» умеет постоять и за себя, и за своих близких. Шарлотта отказывается от мыслей о мистической подоплёке своих несчастий. Силе древнего проклятия, якобы тяготеющего над Лёвеншёльдами, девушка противопоставляет «собственный разум, собственную силу и собственную изобретательность», ведь «в жилах Шарлотты текла старинная, благородная шведская кровь, а в душе ее обитал гордый, благородный дух, который не мирился с поражением, но, всё такой же несгибаемый, устремлялся к новой борьбе».

  Анна Сверд, которой посвящен третий роман, обладающая броской красотой крестьянка-коробейница из Далекарлии, безграмотна, но по-житейски удивительно умна. Ее душевного тепла хватает на десятерых приёмных ребятишек. Анна устраивает всё так, что доводит до логического конца стремление мужа – помощника пастора – «опроститься», жить в благородной бедности. Так, дети на Рождество дарят ему собственноручно вытканное серое сермяжное сукно, и хотя Карл-Артур не хочет носить костюм из сермяги, подобно мужикам из деревни, но ничего не поделаешь: дети ведь так старались! К тому же, ему приходится учиться сапожному ремеслу у деревенского сапожника, с которым он побрезговал есть за одним столом. Так исподволь Карл-Артур избавляется от своей гордыни, столь недопустимой у священника. Кроме всего прочего, Анна ведет себя так, чтобы дать почувствовать мужу, что он теперь глава неожиданно большого семейства, умеет позаботиться обо всех. Ведь взять к себе крестьянских детей, которых едва не продали как дармовую рабочую силу, – это, конечно, добрый и красивый жест, но ведь надо же и уметь поставить их на ноги, не перекладывая проблемы на жену. Подобные эпизоды заставили меня проникнуться особым уважением к этой грубоватой, но очень искренней и смышлёная женщине.

  Всех этих женщин роднит наличие какой-то потрясающей житейской мудрости, внутренней силы, способность искусно «разруливать» жизненные сложности, так влиять на мужчину, чтобы он оставался в полной уверенности в самостоятельности своего выбора (и заметьте, никто не прогрызает мужчинам череп нотациями или придирками, никто не «пилит»). Последние два романа мне напомнили бытовые народные сказки с сюжетом об «умной жене», чьи смекалка и мудрость побеждают во всех испытаниях.

  В решительности, настойчивости и предприимчивости не откажешь ни сестре Карла-Артура Жакетте, ни Марит, ни даже хитрой и лицемерной Тее Сундлер, «злому гению» Карла-Артура (хотя, как на мой вкус, ее «демонизация» – явный перебор).

  Мужчины же на фоне героинь романов выглядят явно послабее. Конечно, заводчик Шагерстрём – очень привлекательная личность, достойный человек, лишённый эгоизма, желающий избавить Шарлотту от незавидной судьбы. Но писательница показывает, что только безоглядная решительность Шарлотты обеспечивает гармонию в их отношениях. А Карл-Артур – вообще слизняк какой-то. Он сам не знает, чего хочет от жизни, и пребывает в вечных колебаниях. Никому рядом с ним не тепло – ни матери, ни сёстрам, ни Шарлотте, ни Анне, ни даже Тее. Когда ему приходит в голову стать нищим пастором-скитальцем без прихода, он ни на минуту не задумывается о судьбе жены. А чего там? Она ведь сама всегда сумеет себя прокормить, а заодно и всех приёмышей, и своего ребёнка, который родится через несколько месяцев. Очень, надо сказать, удобная позиция! Ведь всё это во имя Господа! Лучше всего его отношение к жизни выражают слова: «Господь позаботился о нём. Ему самому не надобно было ничего решать». И только в финале он научится любить ближнего, а не только Христа. И в этом возрождении души героя снова не обойдётся без влияния женщины.

  44

  621