Рецензия на книгу
Кафка на пляже
Харуки Мураками
Unikko2 августа 2013 г.«Как наши сновидения, так созданы и мы,
И жизни краткой дни объяты сном».
У. Шекспир «Буря»Даже не знаю, почему для знакомства с Мураками выбор пал именно на этот роман, наверное, из-за названия, точнее из-за Кафки. Герой с таким именем в книге присутствует, и Кафка-писатель упоминается, но кафкианского «созерцания сна» обнаружить, к сожалению, не удалось, хотя общая идея книги выглядела очень многообещающе.
Интертекстуальность – это хорошо, на мой взгляд, но у Мураками она слишком очевидная, то ли специально рассчитана на неискушенного читателя, не обязательно владеющего навыками «утончённой литературной игры», то ли самому автору так удобнее – я называю подобные книги интеллектуальными романами, адаптированными для домохозяек. Если есть в тексте цитата, то обязательно будет указание откуда, если упомянуто некое литературное или музыкальное произведение - тут же и краткий пересказ или анализ и рассказ о композиторе (получается некий самокомментирующийся роман). Или другой пример, миф об Эдипе, являющийся одним из основных «подтекстов» романа, вводящий его главные темы и символы, представлен настолько грубо и очевидно (не говоря о том, что авторской «разгадки» или опровержения «эдипова комплекса» в книге так и не будет), что сразу вспоминаются «Резинки» Роб-Грийе, где мотивы того же мифа бесподобно органично вплетены в текст.
Ещё удивляет столь настойчивое упоминание в романе бытовых деталий: марки машин, типы поездов и, особенно, что едят герои, возможно, это вызвано желанием подчеркнуть «разность» и одновременно схожесть мира реального и мира мистического, где, как станет известно впоследствии, люди тоже едят, но редко и другое. Но впечатление от обилия японских и неяпонских блюд, названий кафе одно – недоумение, а в случае с Джонни Уокером и Полковником Сандерсом – это смешной японский юмор?
(NB тут нужно отметить, что «другой» мир хотелось бы воспринимать как мир бессознательного, тогда и белый круглый камень - очень похожий таблетку! - становится вполне понятным символом перехода).Значительными видятся старания автора разрушить условности (табу на кровосмешение, бережное отношение к животным, стыд), снять, так сказать, «оковы цивилизации», правда, это не всегда удаётся: попытка преодолеть «предрассудки» в романе лишь подчеркивает нерушимость и необходимость этих оков. Так, например, человек, который приходит на некий важный приём (дресс-код - white tie) в джинсах и футболке, не выглядит как «человек-равнодушный-к-условностям», а ровно наоборот: раз он пренебрегает общепринятыми правилами, значит, придаёт условностям слишком большое значение. Поэтому «разрушение» условностей превращается в «Кафке на пляже» всего лишь в излишнюю физиологию, трэш и провокацию.
Именно условность – нежелание читать бестселлеры и модных авторов – долгое время «охраняла» меня от знакомства с Мураками. И именно из принципа «никаких условностей в выборе литературы» роман «Кафка на пляже» был прочитан. Мистическая сказка для взрослых, когда интересно, что будет дальше, а не почему, с множеством аллюзий к произведениям мирового искусства, но сама по себе не представляющая ничего нового.
И ещё одно, кафка по-чешски… галка, не ворона.
1680